Заберут ли детей, если пропала моя сестра?

Моя мама пропала без вести в США

Заберут ли детей, если пропала моя сестра?

На фотографии моя мама. Ее зовут Татьяна Лупач (Бязрова). Она родилась двенадцатого июля 1971 года, и она самый потрясающий и замечательный человек, которого вы когда-либо могли встретить. И, к сожалению, очень доверчивый.

Боюсь, что ее доверчивость и большое сердце и стали причиной того, что она исчезла.

Стоило ей познакомиться с кем-то, как она сразу начинала считать этого человека своим другом… Я думаю, именно эти “пятиминутные друзья” и стали причиной ее пропажи.

Татьяна Лупач

Сегодня я просто хочу знать, что она в порядке. В безопасности. Я хочу, чтобы она знала, что мы все по-прежнему ее очень любим. Мы все. Очень. Кто знает, а вдруг она потеряла память, живет где-то и просто не помнит нас?

Мама, где ты?

Все началось с Феликсы. Или с Фелисии – ее можно звать и так, и так. Она двоюродная сестра моего деда по папе и давным-давно живет в Нью-Йорке. Сегодня она уже совсем старенькая, ей за девяносто. Именно она приютила мою маму, когда та прилетела в США.

Дело в том, что мои родители давно хотели попробовать переехать в Америку. И первым собирался это сделать папа.

Но Феликса тогда настояла, чтобы сначала приехала моя мама, потому что ей с женщиной было бы жить проще, а на первых порах останавливаться собирались именно у нее.

В июле 1998 года мама получила гостевую визу и тут же улетела в Нью-Йорк. Нам было сказано, что она найдет там работу, освоится и заберет нас. Мама остановилась у Фелисии и начала присматривать за какой-то бабушкой-инвалидом – то ли она была дальней родственницей нашей дальней родственницы, то ли просто знакомая, не знаю. Но это была ее первая работа в США.

Она часто звонила нам. Мы ей. Это, конечно, были очень короткие разговоры, ведь это было дорого, поэтому мы чаще писали друг другу письма, еще мама постоянно отправляла нам посылки с подарками.

Мама всегда была смелой и очень самостоятельной, даже в незнакомой стране. И в США она сразу обзавелась друзьями, всем рвалась помогать. А еще замечала, когда для нее делали добро.

В одном из своих первых писем она написала, что Феликса очень хорошая, но маме очень неудобно, что она живет у нее, что Феликса тратится на нее – и еду покупает, и еще что-то.

А стоит маме, что-то купить, так она ворчит, мол, не раскидывайся деньгами, а копи! Еще мама в письмах обязательно сообщала нам, что очень нас любит и скучает, писала инструкции для папы – какие документы надо собрать для иммиграции, что взять с собой и тд.

Писала, что если бы знала английский, то и жила бы проще, и работу бы нашла лучше. А так она все больше подрабатывала на уборке домов, хотя мечтала зарабатывать много, чтобы и нам отправлять, и самой устроиться, и нас перевести. Писала, что был бы английский, было бы проще найти работу.

А так находила подработку по уборке домов. А она хотела зарабатывать как можно больше, чтобы у нас все было, чтобы мы скорее увиделись… Знаете, в ее письмах очень много уверенности и надежды…

А потом вдруг начались конфликты с Феликсой. Маме не нравилось, что та ей говорила – не надо тебе краситься, а вдруг тебя украдут?
Вот как будто накаркала…

Как только мама немного встала на ноги, она сразу сняла комнату в Бруклине, в небольшом частном доме, он так и стоит и в нем так и сдают жилье, и пошла на курсы английского. Потом сказала нам, что нашла работу няней в какой-то еврейской семье – смотреть за детьми. Вот как раз вроде как с ними летала в Майами перед Рождеством.

Но моя бабушка, мама моей мамы, не верит в то, что в Майами она смотрела за теми детьми. Она думает, что мама туда летала с теми, кто в итоге ее и похитил. Сначала они показали ей как там здорово, она поверила, вернулась домой, обдумала все, взяла вещи… В общем, в Татьянин день 1999 года соседи видели ее в последний раз.

Она забросила две сумки со своими вещами в какой-то белый фургон, прыгнула туда сама и больше ее никто не видел.

Татьяна снимала комнату в этом доме, расположенном в южной части Бруклина.

Но анализировать мы начали уже потом… Сначала бабушка моя сказала про то, что она в Майами как будто на разведку слетала. Потом папа решил, что с теми, с кем она уехала, она, наверное, познакомилась на курсах языка, потому что с тех пор, как она на них пошла, она стала другой. Что-то вроде секты.

Вот и в письмах она начала говорите о Боге, чего раньше не было.

В одном из последних писем было много о том, что Бог нас любит, он с нами, и даже такая фраза -“…пусть наши родители будут благословенны и да будете благословенны вы – родные мои!” Мне это показалось странным, ведь раньше она такое нам никогда не писала

У мамы была лучшая подруга, они вместе с самого детства, ближе друг другу, чем некоторые родные сестры. И я с ней тоже переписывалась, пыталась узнать, может, мама делилась с ней чем-то тоже. Но и она ничего не знает. Сказала лишь, что мама работала в каком-то баре на Brighton beach. А еще, что какой-то японец предложил ей работу референта в Майами.

В тот день, 25 января, она позвонила своей маме, моей бабушке, ранним утром, чтобы поздравить ее с днем рождения. А уже потом села в ту машину, чтобы исчезнуть.

В полицию мы заявили, нам помогла в этом племянница Феликсы, она тоже живет в Квинсе, но тоже больше никогда маму не видела. Ей тогда сказали в полиции – ведь она сама села в ту машину, не маленькая… Отделение Интерпола в нашей стране тогда толком не работало. Папа пытался через него искать – не вышло. А в американском посольстве в Риге его вообще послали куда подальше…

А еще нам потом показалось странным, что незадолго до этого она свои длинные волосы обстригла. Сделала каре. Кстати, над документами для иммиграции она активно работала. 22 февраля 1999 года мама должна была явиться на интервью с иммиграционным офицером, куда не пришла. Означает ли это, что она стала нелегалкой? Я не знаю.

После того, как она пропала, первое время кто-то звонил на наш домашний номер телефона и молчал. Мы говорили:
– Не молчи, мама! Таня, не молчи! – но там была тишина. Потом и эти звонки прекратились.

В 2006 году нам написал некий Вальтер, русскоязычный из США, который представился именно так, без фамилии. Папе написал. Мол, я был знаком с твоей супругой, хочу знать как сложилась ее судьба.

Как будто бы он ничего не знает, просто однажды приехал к ней в гости, а хозяйка жилья ему сказала, что Татьяна давно тут не появлялась, “вот ее вещи и документы, забирай!”, и отдала ему все.

Вальтер обещал это все выслать бабушке моей, потом мне обещал. Но никогда так ничего и не прислал.

Я когда подросла, сама ему звонила, мы долго разговаривали. Не могу объяснить почему, но он показался мне, как мы говорили в детстве, мутным.

Все вокруг да около ходил, и все говорил, мол, мы можем ее найти, но только если я сама приеду.

Вот если я приеду, то тогда он знает где ее искать, и вот только мы вдвоем ее сможем найти, но я должна быть уверена, что мне это надо и еще, и еще, и еще… И все так запутано и непонятно…

Прошло пару лет с тех пор, как на нас вышел Вальтер, и маму по суду признали умершей…

Я знаю, что она найдется. Верю. Она должна. Она обязана знать, что мы очень похожи, а еще больше на нее похожа ее маленькая внучка, моя дочь – у нас у всех одинаковые глаза. Мама должна знать какой у нас замечательный папа, ее муж. Как он любит и ее, и нас с сестрой – мы для него вообще вся жизнь.

Он нас вырастил один, хотя его родители помогали, конечно, и ее. Но больше сам. С работы сразу бежал к нам домой. Был и за папу, и за маму, как говорится. И мачехи у нас никогда не было. Наоборот, папа всегда говорил, что мама скоро вернется.

Лишь сейчас, когда и я, и моя сестра ушли из дома, он начал жить заново… Но маму, конечно, не забыл.

Знаете, я иногда завидую своей младшей сестре. Ведь когда мама улетала, мне было семь. Я не ходила в садик, а все время проводила с ней, поэтому я очень многое, вплоть до мелочей, и очень хорошо о ней помню. А вот моя сестра, которой на момент маминого отъезда было всего три года, ее совсем не помнит… Мне кажется, ей проще жить.

А я все эти годы молю и мечтаю только об одном – чтобы она вернулась к нам. Когда я была маленькая и у меня была возможность загадать желание, я не просила куклу Барби или еще что-то такое, я всегда загадывала – пусть мама вернется домой.

Помню, как писала ей письма “на будущее”, чтобы она прочла их, когда вернулась… И вот уже сама выросла и сама уехала из Латвии, а мамы так и нет…

Мама, где ты? Я завела для тебя страницу в фейсбуке, вот тут

https://www..com/tatiana.lupach
Может, так ты сама найдешься или кто-то тебя узнает? Я лишь хочу знать что с тобой случилось, хочу быть уверена, что тебе не нужна моя помощь. И потому каждый день просыпаюсь и спрашиваю тебя: мама, где ты?

Источник: https://vinograd.us/verju-chto-najdu/

Почему благополучные дети сбегают из дома?

Заберут ли детей, если пропала моя сестра?

Вы считаете себя лучшими родителями на свете и  думаете, что ваш жизненный опыт – бесценен, хотя ваш ребенок, на самом деле, успевает узнавать за день больше, чем вы за неделю.

Конечно, вы любите свое чадо, вот только ваша любовь очень часто превращается в сплошное “Я-знаю-как-тебе-жить-я-знаю-как-тебе-быть”. А потом вы однажды приходите домой, а ваш ребенок исчез, в лучшем случае оставив записку.

Вы думаете, что не виноваты в этом? Как бы ни так!

В Беларуси ежегодно в органы внутренних дел Республики Беларусь поступает  около 2 тысяч заявлений и обращений граждан о безвестном исчезновении детей.

Подавляющее большинство ушедших из дома или интернатных учреждений детей находятся в течение одних-трех суток. Однако некоторые из пропавших остаются не разысканными на протяжении многих лет.

Так, на 1 января 2014 года по данным МВД не разыскано 62 ребенка, 35 из них – свыше 5 лет, 5 – от 3 до 5, 10 – от 1 года до 3 лет.

Товарищи родители, подумать не хотите ли?

Вы думаете, что главное в жизни вашего ребенка – это вы, ну и еще школа. О, этот повсеместный родительский заговор “Учитель-всегда-прав”.

Вам никогда и ни за что не доказать, что учитель – это всего лишь человек, и не всегда хороший и умный.

Вы даже представить не хотите, что некоторые будущие учителя поступают в педагогический, потому что там конкурс меньше, а потом учат детей, ненавидя их от всей души.

Вам не нравятся друзья ваших детей, для них у вас прибережен рефрен “они на тебя плохо влияют”. И хорошо, если заботливые мама и папа говорят это своим детям, а не тем самым друзьям.

Наряды детишек громогласно ужасают не только вас, но и всех многочисленных родственников, а невинный пирсинг в пупке скрывался от папы три месяца.

От вас только и слышно: “Делай уроки, ложись спать, сделай тише музыку, где шляешься, убери бардак в комнате, из тебя ничего не получится, как ты разговариваешь с родителями, мы тебя кормим-поим, помой посуду, ты без нас никто, прекрати жевать жвачку…” Вы можете говорить это до бесконечности.

Самое интересное, что вы и вправду считаете это формой выражения заботы и проявления любви.

Хмм, а вы, мама двоих детей, во времена, когда этих детей еще не планировалось, обрадовались, если бы ваш будущий муж проявлял свою любовь именно таким навязчивым способом? Явно после таких “ухаживаний” у вас бы до детей дело не дошло. Так почему вы делаете свою родительскую любовь таким тяжелым бременем для своих детей?

У детей и подростков очень хрупкая, чувствительная психика. И может наступить момент, когда во время очередного промывания мозгов они не выдерживают и выбирают только один выход – уйти из дома. Причем вопрос “Куда?” даже не поднимается. В воздухе висит только вопль “От кого?”.

Ваш ребенок – с другой планеты

То, что вы живете на разных планетах, стало для вашего ребенка ясно лет в шесть. И с тех пор он считает собственных родителей инопланетянами, и думает, что от пришельцев ничего хорошего ожидать не приходится.

И мечтает ваш ребенок о том, как неплохо было бы получить пособие “Как выжить среди родителей”. А вам, родители, не помешало между заботами о насущном хлебе ребенка хоть однажды задуматься, что он, как ни странно, не ваша собственность.

Но вы живете на разных планетах, у вас в ушах огромные клоки ваты, и никакие слуховые аппараты здесь не помогут.

Короче, ваш ребенок собирает рюкзак и уходит. Прекрасно. А дальше начинается жизнь. Довольно невкусное лекарство от иллюзий.

Как это бывает

Пятнадцатилетняя Аня ушла из дома, поссорившись с мамой из-за оценок. Хлопнула дверью и пятеро суток не давала о себе знать.

Пока родители обзванивали больницы и морги, милая барышня спокойно отрывалась у своей подружки, родители которой были в командировке, и которая, невинно гладя в глаза Аниным родителям, вещала о том, что не видела Анечку уже давно, потому что в школу она ходить отчего-то перестала. Закончилась вроде бы невинная история плохо.

С одноклассниками девочки пили водку дома у той самой подружки. Аня сидела на подоконнике открытого окна и, потеряв равновесие, упала вниз. Сломала позвоночник. И теперь никто не знает, сможет ли она когда-либо ходить.

Сергей был единственным ребенком в семье. Мама и папа, научные работники, относились к сыну с обожанием, он хорошо учился и ничем криминальным себя не проявил. Но, начиная с шестого класса, стал постоянно убегать из дома. Находили его в самых разных точках республики, и несколько раз даже за ее пределами.

Родители не могли с этим справиться, искали причины в себе и в школе, в отношениях с друзьями и первой любви. Когда Сергею исполнилось 18, он отправился служить в армию. Несколько раз сбегал и оттуда, что создавало уже проблемы с законом.

Наконец догадались обратиться к психологу, который и сказал, что у Сергея – болезнь, которая не позволяет человеку контролировать такие свои порывы и которая с годами будет усугубляться.

Оля ушла от мамы и папы с твердым желанием никогда их больше не видеть. Они запретили ей встречаться с любимым мальчиком Сашей, без которого, Оленька, разумеется, не могла прожить и дня. Мальчик о ней “позаботился”, поселил в подвале многоэтажки, где у их компании была “камора” (место для вечерних тусовок и прогуливания школы).

Кормил котлетами, принесенными из дома, и всячески радовался ее крутому поступку. Правда, почему-то не захотел присоединиться к любимой и спокойно жил себе дома. После двух недель такого вольного проживания ночью на Олечку наткнулся пьяный бомж. Он ее изнасиловал и смылся. Она вернулась домой, но вряд ли скоро захочет вообще с кем-то видеться.

Игорь сбежал от родителей просто потому, что они его не понимали. А папа у Игоря был большой милицейский начальник, очень властный и авторитарный человек.

Парадокс состоит в том, что пока товарища искала все городская и даже республиканская милиция, он преспокойно обитал на минском вокзале, каким-то чудом просачиваясь через постоянные облавы на беспризорников. Подружился с вокзальными бродяжками и даже успел завоевать у них авторитет. Путешествовал по стране и чувствовал себя абсолютно свободным и счастливым.

Когда его все-таки вернули домой, сказал, что при первом же удобном случае убежит снова. Но решил вопрос по-другому. После девятого класса поступил в училище в другом городе и домой старается приезжать как можно реже.

…Может быть, эти истории благополучных детей покажутся просто глупыми в сравнении с бедами тех, кто уходит от побоев и скандалов родителей-алкоголиков, от постоянно сменяющихся сожителей своих мам, от банального голода. Но от этого ситуация не становится лучше.

О чем они думают, сбегая?

Далеко убежать удается немногим. Денег маловато или нет вообще. Жить негде, потому что все друзья вашего ребенка – такие же благополучные детки, живущие с мамами и папами. Уличные компании ваше чадо пугают с раннего детства. Это хорошая сторона. Но есть и плохая.

Возвращаться домой вашему ребенку уже просто страшно. И еще он хочет отстоять свою позицию. О'кей, пусть доказывает, какой он еще маленький и несдержанный, пусть хлопает дверью и устраивает истерики.

Когда чадо найдется и вернется через несколько дней, вы, конечно, не станете его ругать. Вы будете ему очень рады, будете ходить вокруг него на носочках и сдувать налипшую за время длинной прогулки пыль.

А потом начнется все заново. И будет продолжаться снова и снова. Не до бесконечности.

Ровно до того момента, как ваш ребенок докажет вам, что уже взрослый и самостоятельный человек, может принимать важные решения и планировать свою жизнь.

Не ждите рецидивов, объясните своему ребенку, что для того, чтобы изменить свою жизнь, нужно измениться самому. Иначе – никак. Он, конечно, принадлежит только себе, но для того, чтобы иметь на себя все права, и он, и вы, его родители, должны точно знать, что он способен управлять таким сложным механизмом.

Что делать родителям, когда ребенок ушел из дома?

Сразу же вспомните все, о чем чадо говорило в последнее время. Обзвоните всех знакомых и друзей вашего ребенка, причем разговаривайте не только с детьми, но и их родителями, прося их об адекватных действиях, в случае, если ваш ребенок появится в их поле зрения. Позвоните своим родственникам и знакомым, опросите их.

Проверьте, не пропали ли из дома деньги и ценные вещи. Попытайтесь определить, какие вещи ребенок взял с собой, какую одежду, возможно – книги. Все это тщательно проанализируйте.

Если пропажу ребенка обнаружили вечером – обязательно позвоните классному руководителю, а утром отправляйтесь в школу и опросите всех одноклассников. Вспомните или узнайте у сверстников, где и с кем ваш ребенок чаще всего проводил свободное время, кому мог сообщить о своих планах.

Если вы не видите никаких признаков сознательного ухода ребенка из дома, позвоните в скорую помощь, узнайте, не доставлялся ли туда ваш ребенок, став жертвой несчастного случая. Позвоните в милицию, узнайте, не был ли ребенок задержан – у детей часто не бывает с собой документов, и они не желают (не могут) сказать, как их зовут и куда можно позвонить родителям.

Если все эти действия не принесли результата, срочно обратитесь для организации поисков ребенка в соответствующие органы.

Идите в районное отделение милиции, взяв с собой документы на ребенка и его фотографии. В отделении милиции пишите заявление и подавайте в розыск.

Сотрудники милиции обязаны по первому требованию принять у вас заявление, никакие халатные отговорки “Побегает и вернется” не принимайте.

Далее вы идете к инспектору по делам несовершеннолетних, оставляете ему фотографию ребенка и всю информацию, которая у вас есть.

Продолжайте звонить ближайшим друзьям ребенка, акцентируя внимание на том, что вы очень его любите, волнуетесь, ждете его дома и совсем не сердитесь.

Можете обойти всех друзей, поговорить — ничего не стоит спрятать под кроватью девочку 13 лет так, чтобы родители даже не догадывались, что в доме есть кто-то еще. К тому же личный контакт, возможно, заставит друзей “расколоться”, если они знают, где прячется ваше чадо.

Применяйте хитрость, говорите: “Я точно знаю, что ты в курсе, потому что Сережа говорил, что доверяет тебе все свои секреты, и если что-то случится, скажет только тебе”.

Найдя своего сына или дочь, не нападайте на него сразу с расспросами. Но через некоторое время попытайтесь поговорить на тему побега, узнать, что послужило его причиной, постарайтесь понять своего ребенка и найти взаимопонимание с ним. Помните о том, что вы – не надсмотрщик на галерах, и вашей целью не должно быть тотальное навязывание ребенку своих взглядов на жизнь.

Материал подготовлен при содействии психотерапевта Леонида Шемлякова

Источник: https://interfax.by/news/obshchestvo/society-different/32742/

Делите ребенка бережно!

Заберут ли детей, если пропала моя сестра?

После развода муж и жена делят не только имущество, сбережения и недвижимость, но и собственных детей. Случается, договориться мирным путем не выходит. Одна из сторон отправляется в суд, требуя оставить ребенка у себя.

Как часто такие иски подают белорусские отцы, чтобы отсудить сына или дочь у бывшей супруги, о том, как и какое решение принимается на этот счет, рассказала адвокат Минской областной юридической консультации N3 Лидия Васильевна Лупаева.

По закону

– Такие дела мы рассматриваем довольно редко. Отцы обращаются скорее в исключительных случаях. Например, жена пьет, ведет аморальный образ жизни, попросту забросила детей…

Подавая иск в суд, мужчина должен доказать, почему бывшая супруга не должна воспитывать ребенка. Юристы делают запрос участковому инспектору, который может подтвердить или опровергнуть обвинения истца. Участковый дает письменный ответ о том, благополучна ли семья, привлекалась ли мать к административной ответственности, если «да», за что именно.

К процессу подключают и Управление образования при администрации района, сотрудники которого выясняют, в каких условиях проживает отец и мать, какие взаимоотношения в «дуэте» ребенок-мать, ребенок-отец. Свои свидетельские показания дают родственники, соседи, учителя и др.

Сотрудники Управления образования делают письменное заключение и передают его в суд, который в первую очередь учитывает интересы ребенка. Когда подтверждается, что женщина не уделяет сыну (дочери) внимания, не занимается его воспитанием – одним словом, не выполнят свои родительские обязательства, иск удовлетворяется. Ребенок остается жить с папой, а мать теперь обязана платить алименты.

Нет оснований

– Случается, для положительного решения суда в пользу отца нет оснований. Мать нормальный человек, вполне способна воспитывать и материально содержать ребенка.

…Если в семье двое детей и оба родителя претендуют на то, чтобы они остались с ним (-ей), то обычно судья приходит к решению: одного – папе, другого – маме.

До суда не доводи

– При разводе, до или после него экс-супруги могут заключить официальный документ – Соглашение о детях. Это взаимный компромисс, который официально оформляется у нотариуса.

В нем указывается, с кем и на чьей жилплощади будут проживать дети, в каком объеме будут выплачиваться алименты (меньше установленной законом суммы нельзя, больше – пожалуйста), как часто, когда и где другой родитель будет видеться с ребенком.

Юридически устанавливаются и другие нюансы вопроса, важные для бывших супругов, которые, меж тем, не перестали быть родителями. Если же люди не могут договориться без споров и конфликтов, то обращаются в суд.

Спросите у ребенка

– Когда «причине спора» – сыну или дочери – уже исполнилось 10 лет, суд интересуется у ребенка, с кем он хочет остаться. Его вызывают в суд и опрашивают в присутствии педагога-психолога.

Когда ребенок постарше, он многое понимает, с ним проще. С малышами не так…

Случается (причем нередко), родители настраивают ребенка друг против друга. Или начинают активно задаривать подарками, давать обещания, идти на какие-то уступки… Но не потому, что сильно его любят и не хотят с ним расставаться, а из желания «насолить» бывшей половине.

Назло «врагу»!

– Когда одна из сторон считает себя обманутой и брошенной, в качестве «возмездия» используют любые цели, даже самые неблаговидные. Начинается деление ребенка «из принципа». Настраивание сына или дочки против мужа (жены). И тут ребенок не цель, а средство! Но он-то любит и папу, и маму, потому получает в этой ситуации психологическую травму.

Когда это случается, стоит отвести ребенка к психологу, который, пообщавшись с ним, сделает выводы и даст письменное заключение – определит истинные его отношения с каждым из родителей. К тому же поможет малышу пережить тяжелый для него период.

Кто богаче?

– Отец может решить: я состоятельный человек, со мной ребенок ни в чем не будет нуждаться: получит все самое лучшее – одежду, образование, качественный отдых. Что может дать ему мать..?

Меж тем уровень дохода родителей не влияет на решение суда. Допустим, мать имеет скромную зарплату, отец по сравнению с ней – очень большой доход. Но только по этой причине ему не отдадут сына или дочь.

Согласно постановлению пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 10 сентября 2004 года N 11 «О практике рассмотрения судами споров, связанных с воспитанием детей»: «Преимущество в материально-бытовом положении одного из родителей само по себе не является безусловным основанием для передачи ему ребенка на воспитание».

Вам отказано!

– По закону права обоих родителей абсолютно равные. На окончательное решение суда о том, с кем из родителей остается ребенок, влияет множество обстоятельств. Допустим, отец в силу должностных обязанностей часто бывает в командировках, тогда решение суда будет не в его пользу. Ведь по объективным обстоятельствам он физически не сможет справляться с родительскими обязанностями.

Но в основном..

– Если родители – нормальные люди, которые по каким-то причинам не могут договориться о дальнейшей судьбе ребенка, чаще по решению суда он остается с матерью.

Уже сложилась такая практика. Возможно, это славянский менталитет, который диктует, что приоритетный родитель для ребенка – всегда мать. Не исключено, что на принятие такого решения оказывает влияние факт: большинство судий у нас женщины.

Но это и определенный элемент недоверия к мужчинам. Увы, по роду службы, мы часто сталкиваемся с ситуациями, когда мужчины бросают семьи, а после и знать не хотят своих детей, не выплачивают алименты. На какие ухищрения только не идут, чтобы недодать ребенку законные 25% от дохода… Будто дают эти средства не сыну или дочке, а своей жене. Адвокаты ведут множество дел по неуплате алиментов.

Но, безусловно, есть и очень хорошие отцы, не в пример их бывшим женам, у которых инстинкт материнства не разбудить ни воспитательными беседами, ни призывами к совести.

Источник: https://www.interfax.by/article/25403

1 октября 1999 года она пропала в электричке Минск — Осиповичи. История пропавшей Юли, которую искали 20 лет

Заберут ли детей, если пропала моя сестра?

По истории Юлии Моисеенко, а сейчас Гориной, можно снимать фильм. 1 октября 1999 года она пропала в электричке Минск — Осиповичи. 20 лет она даже не догадывалась, что в Беларуси у нее есть мама, папа, старшая сестра и младший брат. Наверное, она об этом и не узнала бы, если бы не ее парень. О том, как вышло, что найтись получилось спустя несколько десятков лет, Юля рассказала Onliner.

Юлия пропала 1 октября 1999 года. На тот момент малышке было всего четыре года. Как гласит ориентировка милиции, девочка потерялась в электричке Минск — Осиповичи. Как сообщило сегодня МВД, два дня родители пытались найти малышку.

— Два дня отец и мать блуждали по станциям в надежде найти ребенка: спрашивали уличных продавцов, расклеивали фотографии, общались с пассажирами, обследовали все колодцы в округе, а потом обратились в милицию, — сообщала сегодня пресс-служба МВД. — На поиски ребенка ориентировали всех: милицию, общественность, средства массовой информации. Ни одной зацепки.

Единственное, что говорилось в ориентировке о пропавшей девочке: «может проживать в цыганских семьях».

«Мы собирали деньги и прятались от милиции в каких-то домах заброшенных»

Пока в Беларуси массово искали 4-летнего ребенка, Юля очутилась в Рязани. Почти за 1000 километров от родного дома. 21 октября на станции «Рязань-2» девочку обнаружила милиция.

То, что ее могли спокойно перевезти через белорусско-российскую границу, — это понятно: паспортный контроль между Беларусью и Россией отменили в 1995 году.

Но как и с кем четырехлетний ребенок преодолел такое расстояние? Сама Юля эти события помнит отрывочно.

— Родители, которые меня воспитали здесь, в Рязани, рассказывали мне, что я, маленькая, говорила тогда, — объясняет девушка. — Я говорила, что ходила с какими-то дядей и тетей. Мы собирали деньги и прятались от милиции в каких-то домах заброшенных. Помню, очень боялась попасть в милицию, потому что мы были без документов.

Даже когда жила уже со своими новыми родителями, очень боялась попасть в милицию. Когда мимо проезжала милицейская машина, я говорила: «Мам, я боюсь, мало ли они нас заберут». Этот страх меня всегда преследовал. Так вот в Рязани этот незнакомый мужчина высадил меня из поезда.

Я захотела в туалет, меня спустили прямо на рельсы, и тут ко мне подошли сотрудники милиции. Вот так меня взяли.

Что это были за «дядя и тетя», Юлия не помнит, не видели их и сотрудники российской тогда еще милиции. Сейчас девушка предполагает, что это, возможно, были цыгане, но она не уверена.

— Помню, почему-то я всегда думала, что у меня мама светловолосая и папа тоже светленький.

Может, этих людей я и принимала потом за маму с папой, раз столько времени с ними провела и была в состоянии стресса и шока, — рассуждает Юля.

 — Мои опекуны рассказывали, что я как-то называла их имена и что-то про них рассказывала, но они не запомнили что. Единственное, я говорила, что очень много и долго ножками ходила с этими «дядей и тетей».

«Никому в голову не приходило искать меня в Беларуси. Хотя я говорила „цыбуля“ вместо „лук“, „бульба“ вместо „картошка“»

Правоохранители начали расспрашивать Юлю, как ее зовут, откуда она. Девочка помнила только свое имя и имена родителей — мама Люда и папа Витя. То, что она из Беларуси, абсолютно не помнила.

Тогда ей дали фамилию Иванова и отправили в центр для детей, попавших в трудную ситуацию.

Там определили примерный возраст и записали Юле новую дату рождения — 1 октября 1996 года (на самом деле она родилась 26 сентября 1995 года).

— В детстве я рассказывала опекунам, что в том месте, где мы жили, я выходила во двор и всегда видела коров. Говорила, что у меня есть маленький братик. Помнила, как он купался в тазике, — говорит девушка. — Кроме того, я помнила старшую сестру и бабушку, которая меня ругала за шалости.

Полгода Юля жила в центре. Все это время решался вопрос, отдавать ее в семью или же в детский дом.

— Сотрудники милиции, а потом и опекуны думали, что меня родители просто взяли и оставили на вокзале. По словам же ребенка особенно ничего не скажешь. Ну мужчина оставил, а что за мужчина… — рассказывает она.

 — Они по России везде пробили эту информацию, наверное, объявления дали, что нашелся ребенок. Но никто не откликался, ничего не было… Никому в голову не приходило искать меня в Беларуси.

Хотя я произносила белорусские слова «цыбуля» вместо «лук», «бульба» вместо «картошка». Но на это внимания не обратили.

— Наверное, подумали, ну ребенок, невнятно говорит. И искать там не стали. Ну, и вдобавок, когда меня нашли, в руках у меня была книга из библиотеки Ряжска — это районный город под Рязанью. Все думали, может быть, что я оттуда с какой-то стороны, меня там бросили. То есть там все так запутано.

«Была новость за 1999 год о розыске девочки Юли»

Спустя полгода никто так и не откликнулся, не заявил о том, что пропала девочка. В центр, где была Юлия, пришли ее будущие опекуны.

— Сотрудники этого центра посоветовали взять меня в их семью, — вспоминает девушка.

Это была простая семья. Сейчас мама-опекун Юлии работает заведующей аптекой, а ее муж — в рязанских электросетях. У пары на тот момент было два сына 14 и 11 лет.

— Как говорит моя мама-опекун, все быстро пошло с документами и в сад меня быстро оформили, хотя никто не знал, есть ли у меня прививки и так далее. Это прошло настолько легко и быстро, я к ним в семью очень быстро попала. Она пришла, и где-то через неделю-две я была у них в семье.

В Рязани Юлия закончила школу, затем поступила в училище на товароведа, а сейчас учится в медколледже по специальности «фармация». У нее есть дочка от первого брака. Юля всегда знала, что у нее есть родные родители, и постоянно пыталась их найти, но безуспешно. Ни по Рязани, ни по России информации об этом не было.

— Я не понимала, как так бывает, почему меня не искали? Может, действительно, меня просто оставили и все? — говорит девушка.

С Ильей Юлия стала встречаться недавно. Когда девушка рассказала ему о том, что о родителях у нее нет никакой информации, парень попробовал ей помочь.

— Он стал искать в интернете и вышел на сайт orshanka.by. Там была новость за 1999 год о розыске девочки Юли, — говорит она. — Описание очень подходило под мою историю, более того, отчество совпадало, хоть фамилия и была другая.

Несколько дней ребята думали, что делать. В итоге Юлия не выдержала и они решили позвонить. Номер набрал Илья. Он же и рассказал историю Юлии. В Пуховичском РОВД подтвердили, что такую девочку действительно ищут до сих пор, и попросили пару приехать, что они и сделали.

Дальше был анализ на родство, который показал, что Людмила — это мама Юлии, а Виктор — ее отец.

«Папа сказал, что его избили, а когда очнулся, меня уже не было»

Родители Юли рассказали ей, как все было. В пятницу 1 октября 1999 года ее отец собирался ехать из Нового Села на рынок продавать картошку.

– Я плакала: «Папочка, папочка, возьми меня с собой». Он сдался и взял меня, а старшую сестру оставил дома. Она меня ревновала по-детски, мол, раз папа взял меня с собой, значит, меня больше любит, –вспоминает девушка.

Юля с родными в Беларуси

– С рынка домой мы возвращались на последней электричке. Он сказал, что его избили, а когда очнулся и сотрудники милиции или кто-то, я не знаю, привел его в сознание, меня уже не было.

Потом они меня искали, ездили на этом поезде Минск — Осиповичи, спрашивали у людей, что и как, объявления расклеивали.

Спустя какое-то время они переехали из деревни Новое Село в Чериковский район, они там до сих пор живут.

По словам Юли, ее родные родители держат хозяйство и работают на своем участке. Старшая сестра устроилась социальным работником, а младший брат работает на стройке в Москве.

– Отец просил у меня прощения за то, что так вышло, – говорит Юлия. – Мы были на станции Новое Село, показали они мне там все. Конечно, они все плакали. И к маминой сестре ездили, в основном все плакали. На первой встрече даже сказать не знаешь что, как себя вести.

В таком растерянном состоянии прибываешь, что не до этого. Следующий раз собираемся поехать, наверное, уже зимой. Пообщаемся подольше, узнаем друг друга. Сейчас мама звонит мне каждый день, все родные пишут. Мы постоянно на связи. Они зовут меня к себе все время…

Оценивая произошедшее, Юлия считает, что произошло катастрофическое стечение обстоятельств.

– В Беларуси искали, не подумали, что нужно искать в России, а в России не подумали, что в Беларуси. Грустно, что эти люди, которые меня водили, не обратились в милицию, – заключает она.

К слову, парень Юли Илья так впечатлился работой белорусской милиции, что написал благодарность Пуховичскому РОВД и пресс-службе МВД на имя министра Юрия Караева.

Источник: https://onlinebrest.by/novosti/pomnyu-kak-s-kakimi-to-dyadyami-ya-doehala-do-ryazani-a-tam-menya-zabrali-v-miliciyu-istoriya-propavshey-yuli-kotoruyu-iskali-20-let.html

Юр-решение
Добавить комментарий