Врачи отказываются озвучить диагноз дочери, находящейся в реанимации

Право проститься

Врачи отказываются озвучить диагноз дочери, находящейся в реанимации

31 января в реанимации больницы города Зверево Ростовской области умерла 17-летняя Алина Шевченко, дочь Анастасии Шевченко, первой в стране обвиняемой по статье 284.1. Анастасия преследуется за работу в нежелательной организации — «Открытой России», основанной Михаилом Ходорковским.

Шевченко, которая находилась под домашним арестом, к дочери в больницу не пускали, весь день допрашивали. Когда состояние ребенка стало критическим, все же разрешили визит в больницу. Но тут к карательной машине следствия присоединились врачи. И теперь уже они не разрешали увидеть ребенка, ссылаясь на то, что девочка в реанимации.

Ночь Анастасия провела в больничном коридоре. Когда стало очевидным, что ребенок умирает, запрет сняли.

«В итоге, конечно, пустили к дочери, успели увидеться», — сообщила пресс-секретарь «Открытой России» Наталья Грязневич.

Фактически Анастасию Шевченко изощренно пытали несколько часов, не пуская к умирающему ребенку. И можно было бы предположить, что эти пытки избирательно применили к ней в рамках следственных действий. Но это не так. Не избирательно.

Держать двери реанимаций закрытыми перед отчаявшимися родственниками тяжелобольных или умирающих людей — рядовая больничная практика в России.

Адовы круги разлуки с близкими в последние часы жизни испытывают сотни человек ежедневно по обе стороны реанимационной палаты.

Последние годы эту норму пытались изменить всеми возможными силами и общественные деятели, и благотворительные фонды, и врачи. Сдвинуть махину запрета удалось, но очень незначительно.

Год назад в Госдуму был внесен законопроект, корректирующий закон «Об основах охраны здоровья граждан в РФ». В нем предлагалось обязать Минздрав утвердить порядок доступа в реанимационные отделения. Законопроект в июне прошел первые слушания, дата вторых до сих пор не назначена.

Практически одновременно в июне 2018 года столичный Департамент здравоохранения впервые в России издал приказ «Об организации посещений пациентов, находящихся в отделении реанимации и интенсивной терапии».

Однако, несмотря на название, приказ принципиально ничего не изменил. Да и касался он только Москвы.

Львиную долю текста приказа занимает описание того, как и где размещать специальные памятки для родственников, которые хотят посетить реанимацию.

Руководство больниц вправе ограничивать определенными часами время посещения и «вносить по своему усмотрению ограничения для визитов» (выделено мною. — Н. Ч.).

То есть, проще говоря, администрация больницы соблюдет все инструкции, предлагаемые Минздравом, если запретит прийти к умирающей маме после 22 часов, и в том случае, если она будет под капельницей (потому что во время медицинских манипуляций находиться рядом нельзя).

Так или иначе, в российской госпитальной практике, особенно в провинции, сегодня остается привычно распространенной практика тотальной изоляции больных в реанимации. Главный аргумент для запрета — нарушение посетителями стерильности отделений.

У меня нет никаких сомнений, что где-нибудь отчаявшийся отец вламывался в реанимацию, сметая все на своем пути, когда слышал, что «шансов нет».

У меня нет никаких сомнений, что уставшая от бессильных слез мать подговаривала нянечку пустить к ребенку за деньги хотя бы на «пять минут».

Слезы, отчаяние, бессилие и животный страх не успеть — вот те эмоции, которые испытывают родственники больных людей.

Если вдуматься, рядовой норматив больничной практики — это узаконенное издевательство и нарушение прав человека.

Парламентская ассамблея Совета Европы даже издала рекомендацию «О защите прав и достоинства неизлечимо больных и умирающих», в которой призывает государства обеспечить гарантии «защиты от смерти в одиночестве и без должной заботы».

Год назад благотворительный фонд «Детский паллиатив» и Ассоциация детских анестезиологов-реаниматологов России подготовили типовые документы для лечебных учреждений по организации совместного пребывания ребенка с родителями в отделениях реанимации и интенсивной терапии.

Карина Вартанова, директор благотворительного фонда «Детский паллиатив» рассказывала, что разработанные положения и правила основаны на лучших российских и зарубежных практиках, подготовлены в соответствии с законодательством РФ и прошли согласование в Российском национальном исследовательском медицинском университете им. Н.И.

Пирогова и Санкт-Петербургском государственном педиатрическом медицинском университете. То есть все медицинские нормативы они соблюдают и учитывают.

А самое главное, что стремятся донести до медицинского сообщества разработчики «Открытой реанимации» —

дети реально (научно доказано) лучше себя чувствуют и быстрее выздоравливают рядом с мамой.

Мама — это иногда последний действенный ресурс, когда все остальные исчерпаны. И я не думаю, что взрослые больные в базовой потребности видеть рядом в минуты страданий близкого человека чем-то отличаются от детей.

Практику «Открытой реанимации» за этот год стали активно внедрять в регионах. Где-то дело пошло, где-то стопорится, где-то категорически отвергается. Так или иначе, право матери на посещение регулирует завреанимацией. Захочет — позволит, нет — найдет поводы сослаться на инструкцию.

Когда закон в России имеет шанс трактоваться в «рекомендательном режиме» применения, можно не сомневаться, что он неизбежно будет хронически игнорироваться.

В конце 2018 года произошло событие, создавшее прецедент в истории противостояния родственников больных с администрациями реанимаций. Жительница Москвы подала в суд на московскую ГКБ имени Д.Д.

Плетнева за то, что ее не пустили в реанимацию к умирающей матери, несмотря на то, что медики сообщали ей о том, что женщина в сознании и что ее состояние критическое. Измайловский райсуд отказал в удовлетворении иска.

Однако в декабре Мосгорсуд это решение отменил, родственникам присуждена компенсация морального вреда в размере 30 тыс. рублей в пользу каждого.

Суд указал, что «из норм действующего законодательства следует, что родственники имеют право на посещение пациента, находящегося в отделениях реанимации и интенсивной терапии…», и что «больница не доказала, что ей были предприняты все возможные действия, направленные на реализацию права истцов на прощание с умирающим родственником».

Юристы отмечают, что этот судебный прецедент позволит рассчитывать, что администрации больниц начнут просто опасаться перспективы крупных выплат родственникам. А пока, если вас не пускают в реанимацию,

берите действующий закон, стерильные бахилы, халат и идите к завотделением или главному врачу и пытайтесь донести до него без крика и угроз, что вы имеете право увидеть близкого человека.

И это ваше, а не его право. ВАШЕ ПРАВО.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2019/02/02/79411-pravo-posledney-nochi

На обсуждение: «Почему врачи, умирая, отказываются от реанимации»

Врачи отказываются озвучить диагноз дочери, находящейся в реанимации

10:37, 12.01.2016

Доктор медицины из Южной Калифорнии Кен Мюррей рассказал, почему многие врачи носят кулоны с надписью «Не откачивать», и почему они предпочитают умирать от рака дома. Статья была опубликована The Wall Street Journal еще в 2012 году, однако российский читатель стал знакомиться с ее переводом только в последнее время.

Фото subscribe.ru

Уходим тихо

— Много лет назад, Чарли, уважаемый врач-ортопед и мой наставник, обнаружил у себя в животе какой-то комок. Ему сделали диагностическую операцию. Подтвердился рак поджелудочной железы.

Диагностику проводил один из лучших хирургов страны. Он предложил Чарли лечение и операцию, позволявшую утроить срок жизни с таким диагнозом, хотя качество жизни при этом было бы низким.

Чарли это предложение не заинтересовало. Он выписался из больницы на следующий день, закрыл свою врачебную практику и больше ни разу не пришел в госпиталь. Вместо этого он посвятил все свое оставшееся время семье. Его самочувствие было хорошим, насколько это возможно при диагнозе рак. Чарли не лечился химиотерапией, ни радиацией. Спустя несколько месяцев он умер дома.

Доктор медицины из Южной Калифорнии Кен Мюррей. Фото miloserdie.ru

Эту тему редко обсуждают, но врачи тоже умирают. И они умирают не так, как другие люди. Поразительно, насколько редко врачи обращаются за медицинской помощью, когда дело близится к концу.

Врачи борются со смертью, когда дело идет об их пациентах, но очень спокойно относятся к собственной смерти. Они точно знают, что произойдет. Они знают, какие варианты у них есть.

Они могут себе позволить любой вид лечения. Но они уходят тихо.

Они также достаточно знают о смерти, чтобы понимать, чего больше всего боятся люди — смерти в мучениях и в одиночестве. Врачи говорят об этом со своими семьями. Врачи хотят быть уверены, что когда придет их час, никто не будет героически спасать их от смерти, ломая ребра в попытке оживить непрямым массажем сердца (а это именно то, что происходит, когда массаж делают правильно).

Практически все медработники хотя бы раз были свидетелями «тщетного лечения», когда не было никакой вероятности, что смертельно больному пациенту станет лучше от самых последних достижений медицины.

Но пациенту вспарывают живот, навтыкивают в него трубок, подключают к аппаратам и отравляют лекарствами. Именно это происходит в реанимации и стоит десятки тысяч долларов в сутки.

За эти деньги люди покупают страдания, которые мы не причиним даже террористам.

Врачи не хотят умирать. Они хотят жить. Но они достаточно знают о современной медицине, чтобы понимать границы возможностей

Я сбился со счета, сколько раз мои коллеги говорили мне примерно следующее: “Пообещай мне, что если ты увидишь меня в таком состоянии, ты не будешь ничего делать ”. Они говорят это на полном серьезе. Некоторые медики носят кулоны с надписью “Не откачивать”, чтобы врачи не делали им непрямой массаж сердца. Я даже видел одного человека, который сделал себе такую татуировку.

Лечить людей, причиняя им страдания, мучительно. Врачей обучают не показывать свои чувства, но между собой они обсуждают то, что переживают. “Как люди могут так истязать своих родных?”, — вопрос, который преследует многих врачей.

Я подозреваю, что вынужденное причинение страданий пациентам по желанию семей — одна из причин высокого процента алкоголизма и депрессии среди медработников по сравнению с другими профессиями.

Для меня лично это была одна из причин, по которой последние десять лет я не практикую в стационаре.

Доктор, сделайте все

Что случилось? Почему врачи прописывают лечение, которое они бы никогда не прописали сами себе? Ответ, простой или не очень, — пациенты, врачи и система медицины в целом.

Пациенту вспарывают живот, навтыкивают в него трубок и отравляют лекарствами. Именно это происходит в реанимации и стоит десятки тысяч долларов в сутки. За эти деньги люди покупают страдания

Представьте такую ситуацию: человек потерял сознание, и его привезли по скорой в больницу. Никто не предвидел этого сценария, поэтому заранее не было оговорено, что делать в подобном случае. Эта ситуация типична. Родственники напуганы, потрясены и путаются в многообразных вариантах лечения. Голова идет кругом.

Когда врачи спрашивают “Хотите ли вы, чтобы мы “сделали все”?”, — родные говорят “да”. И начинается ад. Иногда семья на самом деле хочет “сделать все”, но чаще всего родные просто хотят, чтобы было сделано все в разумных пределах.

Проблема заключается в том, что обыватели часто не знают — что разумно, а что нет. Запутавшиеся и скорбящие, они могут и не спросить или не услышать, что говорит врач.

Но врачи, которым велено “сделать все”, будут делать все, не рассуждая, разумно это, или нет.

Такие ситуации случаются сплошь и рядом. Дело усугубляется подчас совершенно нереалистичными ожиданиями о “могуществе” врачей. Многие думают, что искусственный массаж сердца — беспроигрышный способ реанимации, хотя большинство людей все равно умирают или же выживают глубокими инвалидами (если поражается мозг).

Я принял сотни пациентов, которых привозили ко мне в больницу после реанимации искусственным массажем сердца. Лишь один из них, здоровый мужчина со здоровым сердцем, вышел из больницы на своих двоих.

Если пациент серьезно болен, стар, у него смертельный диагноз, вероятности хорошего исхода реанимации почти не существует, при этом вероятность страданий — почти 100%.

Нехватка знаний и нереалистичные ожидания приводят к плохим решениям о лечении.

Конечно же, не только родственники пациентов виноваты в сложившейся ситуации. Сами врачи делают бесполезное лечение возможным. Проблема заключается в том, что даже врачи, которые ненавидят тщетное лечение, вынуждены удовлетворять желания пациентов и их родственников.

Вынужденное причинение страданий пациентам по желанию семей — одна из причин высокого процента алкоголизма и депрессии среди медработников по сравнению с другими профессиями

Представьте: родственники привезли пожилого человека с неблагоприятным прогнозом в больницу, рыдают и бьются в истерике. Они впервые видят врача, который будет лечить их близкого. Для них он — таинственный незнакомец.

В таких условиях крайне сложно наладить доверительные отношения.

И если врач начинает обсуждать вопрос о реанимации, люди склонны заподозрить его в нежелании возиться со сложным случаем, экономии денег или своего времени, особенно если врач не советует продолжать реанимацию.

https://www.youtube.com/watch?v=N8TYzitcHGo

Не все врачи умеют разговаривать с пациентами на понятном языке. Кто-то очень категоричен, кто-то грешит снобизмом. Но все врачи сталкиваются с похожими проблемами. Когда мне нужно было объяснять родственникам больного о различных вариантах лечения перед смертью, я как можно раньше рассказал им только о тех возможностях, которые были разумны в данных обстоятельствах.

Если родные предлагали нереалистичные варианты, я простым языком доносил до них все отрицательные последствия такого лечения. Если семья все же настаивала на лечении, которое я считал бессмысленным и вредным, я предлагал перевести их в ведение другого врача или другую больницу.

Врачи отказываются не от лечения, а от перелечивания

Нужно ли мне было быть более настойчивым, убеждая родственников не лечить смертельно больных пациентов? Некоторые из случаев, когда я отказался лечить пациента и передал их другим врачам, до сих пор преследуют меня.

Одна из моих любимых пациенток была юристом из знаменитого политического клана. У нее была тяжелая форма диабета и ужасное кровообращение. На ноге — болезненная рана. Я пытался сделать все, чтобы избежать госпитализации и операции, понимая, насколько опасны больницы и хирургическое вмешательство для нее.

Она все же пошла к другому врачу, которого я не знал. Тот врач почти не знал историю болезни этой женщины, поэтому он решил прооперировать ее — шунтировать тробмозные сосуды на обеих ногах.

Операция не помогла восстановить кровоток, а послеоперационные раны не заживали. На ступнях пошла гангрена, и женщине ампутировали обе ноги.

Две неделе спустя она умерла в знаменитой больнице, где ее полечили.

И врачи, и пациенты часто становятся жертвами системы, которая поощряет чрезмерное лечение.

Врачи в некоторых случаях получают плату за каждую процедуру, которую они делают, поэтому они делают все, что можно, невзирая на то, поможет процедура, или навредит, — просто с целью заработать.

Намного чаще все же врачи боятся, что семья пациента подаст в суд, поэтому делают все, что просит семья, не выражая своего мнения родным пациента, чтобы не было проблем.

И врачи, и пациенты часто становятся жертвами системы, поощряющей чрезмерное лечение. Врачи порой получают плату за каждую процедуру, которую они делают, поэтому они делают все, что можно, невзирая на то, поможет процедура, или навредит

Система может сожрать пациента, даже если он заранее подготовился и подписал нужные бумаги, где высказал свои предпочтения о лечении перед смертью. Один из моих пациентов, Джек, болел в течение многих лет и пережил 15 серьезных операций. Ему было 78. После всех перипетий Джек совершенно однозначно заявил мне, что никогда, ни при каких обстоятельствах не хочет оказаться на ИВЛ.

И вот однажды у Джека случился инсульт. Его доставили в больницу без сознания. Жены не было рядом. Врачи сделали все возможное, чтобы его откачать, и перевели в реанимацию, где подключили к ИВЛ.

Джек боялся этого больше всего в жизни! Когда я добрался до больницы, то обсудил пожелания Джека с персоналом и его женой. На основании документов, составленных с участием Джека и им подписанных, я смог отключить его от аппаратуры, поддерживающей жизнь.

Потом я просто сел и сидел с ним. Через два часа он умер.

Несмотря на то, что Джек составил все нужные документы, он все равно умер не так, как хотел. Система вмешалась. Более того, как я узнал позже, одна из медсестер накляузничала на меня за то, что я отключил Джека от аппаратов, а значит — совершил убийство. Но так как Джек заранее прописал все свои пожелания, мне ничего не было.

Люди, за которыми ухаживает хоспис, живут дольше, чем люди с такими же болезнями, которых лечат в больнице

И все же угроза полицейского расследования вселяет ужас в любого врача. Мне было бы легче оставить Джека в больнице на аппаратуре, что явно противоречило его желанию. Я бы даже заработал побольше деньжат, а страховая компания «Медикер» получила бы счет на дополнительные $500,000. Неудивительно, что врачи склонны перелечивать.

Но себя врачи все же не перелечивают. Они ежедневно видят последствия перелечивания. Почти каждый человек может найти способ мирно умереть дома. У нас есть множество возможностей облегчить боль. Хосписный уход помогает смертельно больным людям провести последние дни жизни комфортно и достойно, вместо того, чтобы страдать от напрасного лечения.

Поразительно, что люди, за которыми ухаживает хоспис, живут дольше, чем люди с такими же болезнями, которых лечат в больнице. Я был приятно удивлен, когда услышал по радио, что известный журналист Том Викер “умер мирно дома в окружении семьи”. Такие случаи, слава Богу, встречаются все чаще.

Несколько лет назад у моего старшего двоюродного брата Торча (torch — фонарь, горелка; Торч родился дома при свете горелки) случилась судорога. Как выяснилось, у него был рак легких с метастазами в мозг.

Я поговорил с разными врачами, и мы узнали, что при агрессивном лечении, что означало три-пять визитов в больницу для химиотерапии, он проживет около четырех месяцев.

Торч решил не лечиться, переехал жить ко мне и только принимал таблетки от отека мозга.

Следующие восемь месяцев мы жили в свое удовольствие, прямо как в детстве. Впервые в жизни съездили в Диснейленд. Сидели дома, смотрели спортивные передачи и ели то, что я готовил. Торч даже поправился на домашних харчах. Его не мучили боли, а расположение духа было боевым. Однажды он не проснулся. Три дня он спал в коме, а потом умер.

Торч не был врачом, но он знал, что хотел жить, а не существовать. Не все ли мы хотим этого же? Что касается меня лично, то мой врач оповещен о моих пожеланиях. Я тихо уйду в ночь. Как мой наставник Чарли. Как мой двоюродный брат Торч. Как мои коллеги врачи.

Источник: https://www.bnkomi.ru/data/doc/45835/

Разглашение врачебной тайны: основания, ответственность | Правоведус

Врачи отказываются озвучить диагноз дочери, находящейся в реанимации

Каждый российский гражданин имеет право на сохранение в тайне информации о факте обращения в медучреждение за квалифицированной помощью.

В каких случаях возможно разглашение тайных сведений и какие последствия влечет за собой разглашение врачебной тайны без согласия пациента? Об этом читайте в нашей статье.

Если у вас возникнут вопросы, можете бесплатно проконсультироваться в чате с юристом внизу экрана или позвонить по телефону +7 (499) 288-21-46 (консультация бесплатно), работаем круглосуточно.

Право на сохранение медицинской тайны, равно как личной и семейной, закреплено ст. 23 Конституции РФ, и вместе с тем регулируется статьями Уголовного кодекса РФ и Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан».

Понятие врачебной тайны – есть запрет на разглашение сведений о пациенте, в том числе, личных данных, диагнозе и его последствиях, без согласия на то самого пациента.

В соответствии с Законом об охране здоровья, сведения, составляющие медицинскую тайну, не подлежащие к разглашению:

  • факт обращения гражданина в медицинское учреждение за лечебно-профилактической помощью;
  • результаты проведенных анализов и обследований, поставленный диагноз;
  • результаты обследования граждан, планирующих вступление в брак;
  • факт обращения гражданина в конкретное учреждение здравоохранение и прохождение лечения в нем;
  • информация о психическом состоянии гражданина, наличие психических расстройств и сведения о прохождении лечения в соответствующем медучреждении;
  • сведения о факте усыновления или удочерения ребенка;
  • сведения, не носящие медицинский характер, в частности, информация о завещании, личных взаимоотношений с родственниками, наличии ценного имущества и другое.

Кроме того, врачебная тайна предполагает полную конфиденциальность сведений об умершем пациенте, в листке его нетрудоспособности не проставляется точный диагноз, а лишь общие сведения о перенесенном заболевании.

Медицинские учреждения, специализирующиеся на особых профилях (Центр борьбы с ВИЧ-инфекцией, Центры реабилитации от наркозависимости, клиники для лечения психиатрических расстройств) не имеют в оттиске печати отражения профиля учреждения.

Когда допускается разглашение врачебной тайны без согласия пациента?

Федеральный закон об охране здоровья допускает передачу сведений, составляющих медицинскую тайну, только с письменного согласия пациента либо его законного представителя (защита прав и интересов недееспособных пациентов в возрасте до 15 лет осуществляется родителями либо опекунами, лиц, признанных судом недееспособными – опекунами, пациентов с ограниченной дееспособностью – попечителями). В случае отсутствия официального доверенного лица, правомочия которого закреплены в нотариальной доверенности, пациент должен предоставить информацию о человеке, кому он разрешает передать сведения, касающиеся медицинской тайны. В соответствии со ст. 13 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан» допускается разглашение информации, имеющей статус медицинская тайна, без согласия на то пациента (либо его законного представителя) в следующих случаях:

  • в целях прохождения курса лечения пациентом, неспособным выразить свою волю из-за состояния здоровья;
  • при возникновении угрозы массового распространения различного рода отравлений, поражений и инфекционных заболеваний;
  • при оказании срочной медицинской помощи пациенту в возрасте до 15 лет в целях информирования родителей либо его законных представителей;
  • при необходимости, возникшей вследствие расследования или судебного разбирательства, по запросу органов дознания и следствия;
  • если установлен факт противоправных действий в отношении пациента, нанесших вред его здоровью;
  • поставленный диагноз предполагает нанесение травм насильственного характера, требуя обязательного вмешательства полиции;
  • при необходимости расследования обстоятельств травмы, полученной на производстве или учебном учреждении;
  • в целях проведения военно-врачебной экспертизы по запросам военных комиссариатов, кадровых служб и военно-врачебных (врачебно-летных) комиссий;
  • при обмене информацией медицинскими организациями;
  • в целях осуществления учета и контроля в системе обязательного социального страхования;
  • в целях осуществления контроля качества и безопасности медицинской деятельности.

Разглашение врачебной тайны родственникам дееспособного пациента без его согласия также невозможно, за исключением случаев, когда: перспективы заболевания пациента неутешительны: пациент не давал запрета на передачу родственникам сведений о болезни и лечении. Кроме того, родственники информируются о факте и причине смерти пациента в случае его кончины с выдачей им на руки соответствующего свидетельства.

Разглашение врачебной тайны с согласия пациента

Закон об охране здоровья допускает предоставление медицинских сведений о пациенте с его согласия в случаях, если эти данные о болезни, ее течении и проведении экспериментов будут использованы в научных целях, в медицинской литературе с целью ознакомления студентов соответствующих учебных заведений.

Согласие пациента (либо его представителя) должно быть предоставлено только в письменной форме!

Ответственность медперсонала за разглашение врачебной тайны

Любое нарушение прав пациента и, в частности, – неправомерное разглашение врачебной тайны, влечет за собой дисциплинарную, административную, гражданскую и уголовную ответственность.

Сохранение медицинской тайны является важной моральной обязанностью каждого врача, и ее разглашение – это, несомненно, один из признаков профессиональной непригодности.

Охрана врачебной тайны – обязанность всего медперсонала, имеющего к ней прямое отношение:

Если у вас возникнут вопросы, можете бесплатно проконсультироваться в чате с юристом внизу экрана или позвонить по телефону +7 (499) 288-21-46 (консультация бесплатно), работаем круглосуточно.

  • лечащий врач и иные профильные специалисты;
  • персонал медицинского учреждения;
  • санитары;
  • работники регистратуры;
  • интерны и практиканты:
  • фармацевты и провизоры;
  • должностные лица, которые получили информацию о пациенте посредством официального запроса в лечебное учреждение.

Согласно российскому законодательству разглашение врачебной тайны влечет за собой следующие виды юридической ответственности: Дисциплинарная – выговор по месту работы или увольнение.

Правонарушитель подвергается данному виду ответственности в случае нарушений прав пациента, носящих моральный и материальный характер.
Гражданско-правовая – с возмещением морального вреда.

Устанавливается в отношении правонарушителя в случаях причинения вреда здоровью и жизни пациента с нанесением нравственных и физических страданий. Данный вид ответственности устанавливается на основании решения суда, куда был подан гражданский иск.

Административная. Регулируется статьей 13.14 КоАП («О неразглашении врачебной тайны»). Предусматривает штраф в размере:

  • 1000 рублей – для физических лиц;
  • до 5000 рублей – для должностных лиц.

Уголовная ответственность за разглашение врачебной тайны. Регулируется ст. 137 ч. 2 Уголовного кодекса РФ и влечет за собой:

  • штраф в размере от 100 тыс. до 300 тыс. рублей либо конфискация дохода в период от 1 до 2-х лет;
  • принудительные работы сроком до 4-х лет с запретом заниматься соответствующим видом деятельности;
  • арест сроком до 6 месяцев;
  • лишение свободы сроком до 4-х лет с вынесением запрета заниматься профессиональной деятельностью;
  • запрет занимать конкретные должности и заниматься соответствующей профессиональной деятельностью сроком от 2-х до 5 лет.

Доказательства, подтверждающие раскрытие факта разглашения врачебной тайны

Как показывает практика, разглашение врачебной тайны, к сожалению, является довольно частым явлением в нашей жизни.

В первую очередь, источниками распространения сведений являются работники и медперсонал учреждений здравоохранения, которые передают информацию не только посетителям пациента, не спросив у них документов, подтверждающих родство, но также и своим коллегам в устной беседе или в письменной переписке.

Еще одним источником разглашения врачебной тайны может стать разговор по телефону, когда на другом конце находится неизвестный абонент. Наибольшую огласку получает факт разглашения сведений о пациенте через СМИ. Разглашение медицинской тайны может произойти при обсуждении состояния пациента с интернами или студентами.

Также источником информации могут стать научные сообщения, поэтому любые сказанные о заболевании сведения должны быть предварительно согласованы непосредственно с пациентом. Наличие видео и фото, напрямую указывающих на личность пациента без его согласия, несомненно, является основанием для привлечения к ответственности правонарушителя.

Также источником информации о болезни является медицинская документация, в том числе, амбулаторная карта, история болезни, листок временной нетрудоспособности.

Статья 59 закона «Об основах охраны здоровья граждан» предусматривает особое заполнение листка нетрудоспособности, где диагноз пациента указывается с его согласия, и при отсутствии такового указывается только причина нетрудоспособности. Стоит отметить, что факт разглашения врачебной тайны доказать, порой, бывает очень сложно. Любые обвинения должны быть обоснованы и иметь письменные доказательства и свидетельские показания. В случае предоставления документальной базы, подтверждающих нарушение прав пациента, суд примет сторону истца, удовлетворит гражданский иск и назначит возмещение морального ущерба в объеме, соразмерном совершенному правонарушению.

+7 (499) 288-21-46
Круглосуточно

Источник: https://pravovedus.ru/practical-law/medical/razglashenie-vrachebnoy-taynyi/

Реанимация строгого режима: врачи против родственников

Врачи отказываются озвучить диагноз дочери, находящейся в реанимации

В России уже много лет идет борьба за право родственников пациентов посещать отделения реанимации, и вроде бы вопрос был решен. Двери клиник открыли, однако только на бумаге. Где-то, конечно, пускают, но по большей части – нет. С подробностями – корреспондент телеканала «МИР 24» Ксения Крихели. 

Маше было три года. Она умерла в реанимации. Мамы рядом не было. 

«Она меня звала и просила не уходить, когда мне нужно было уйти по внутреннему распорядку больницы. Уходя, слышишь на весь коридор крики: «Мамочка, не уходи, пожалуйста, не бросай меня, я тебя умоляю, не бросай». Но ты ничего не можешь с этим сделать», – рассказала Наталья Гусева.

Полтора года назад у Натальи был уютный дом, любимый муж и дочь Маша. Но однажды утром ребенку стало плохо. Диагноз так и не поставили – десятки врачей, обследований. В итоге -больница, переливание крови. Когда состояние ухудшилось, попала в реанимацию. Визиты были по расписанию. 

«Совершенно невозможно объяснить малышу, что ты вернешься. Даже несмотря на то, что ему говоришь об этом, у него чувство страха, оно затмевает все слова, которые ты ему говоришь», – поделилась Наталья.

«Мама, которая сидела, держала ребенка за руку, успела сказать: «Прости меня, я тебя люблю» и как-то попрощаться с ним, гораздо легче переживает период утраты, чем мама, которая думает, что она что-то не доделала, не доборолась, которой позвонили в 9 утра и сказали, что ребенок умер в 12 часов ночи», – рассказала заместитель директора детского хосписа «Дом с маяком» Лидия Мониава.

О том, что двери реанимаций закрыты, говорят давно. Вот апрель 2016-го. Прямая линия президента. Речь актера и главы благотворительного фонда Константина Хабенского. 
 

«Иногда доходит до сумасшествия. И получается такая ситуация, что родственники бегают, тратят нервы, собирая какие-то справки и думая, не придумают ли за ночь еще что-либо. Нужно просто объединиться. Мне кажется, что все люди, попавшие в такую ситуацию нуждаются в человеческом тепле и человеческой помощи», – сказал Хабенский.

Изменения к лучшему не заставили себя долго ждать. Буквально через два месяца Министерство здравоохранения разослало в больницы письма-рекомендации, в которых черным по белому написано: «Посещения родственниками пациентов отделений реанимации и интенсивной терапии разрешаются при выполнении следующих условий».

Среди них – отсутствие у родственников острых инфекционных заболеваний, наличие бахил, халата, маски и шапочки. Кроме того, посетитель не должен затруднять оказание медпомощи другим пациентам. Последний пункт трактовать можно по-разному, и медики очень часто им пользуются. Закрыть двери проще. 

«Просто негде, негде разместить родственников, которые заходят в реанимацию. Конечно, на усмотрение главного врача отводится ответственность в плане решения пускать или не пускать в реанимацию», рассказал директор НИИ организации здравоохранения и медицинского менеджмента Давид Мелик-Гусейнов

В нижегородской клинической больнице не пускают. Руководству даже пришлось поставить видеокамеры. 

«Эта такая закрытая зона. Туда ходить вообще запрещается. Но родственники туда пытаются попасть любыми путями. Это вызывает конфликт. И вот как раз из-за этого будут работать видеокамеры, когда мы будем показывать, что этого делать нельзя», – прокомментировал главный врач ГКБ № 13 г. Нижний Новгород Александр Разумовский.

А вот московская клиника. У Александра в реанимации оказалась мама. Несколько дней он дежурил под дверью. Попасть к матери ему все же удалось. Оказывается, двор может быть и вполне проходным. Когда в ход идут весомые аргументы.

«Дали тысячу рублей медсестре, она пропустила, дала халатик, все чин-чином. Старый добрый способ действительно открывает двери», – рассказал Александр.

В иных случаях не срабатывает и этот способ. Причина порой стара, как мир. Руководство клиник не хочет, чтобы кто-то видел, в каких условиях находятся пациенты. Не хватает денег. 

«Врачи находятся в таком состоянии, что тебя вот-вот оштрафуют. Им, например, запрещают говорить родным о том, что пациенту нужны какие-то препараты, или еще проще: пациент лежит на какой-нибудь дырявой простыни, потому что другой простыни в этой больнице нет», – рассказал врач-нейрохирург Алексей Кащеев.

Где денег побольше и оснащение получше, совсем другой подход. Институт Склифосовского. Здесь уверены: рядом с пациентами, пусть даже они и находятся в коме, должны быть родственники. 

«Даже если пациент находится в коме, все равно полезно, потому что мы не знаем, что он чувствует, а может быть он слышит или чувствует эти прикосновения. Все равно к нему приходит родной человек, и он приносит какие-то хорошие дополнительные эмоции», – прокомментировал врач-нейрореаниматолог, глава Регионального сосудистого центра НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского Сергей Петриков.

Палату интенсивной терапии Елена устроила у себя дома. Полтора года назад после операции на тазобедренном суставе у сына Артема оторвался тромб. Он впал в кому. Мать пустили в палату только через два месяца.

«Было ужасно. Я понимала, что они не хотят бороться, что они потеряли надежду. Когда я его отправила на операцию, он весил 116 килограмм, а забрала – 43. Они прям в открытую мне признались, что забывают его кормить», – поделилась Елена.

Врачи давно говорят, что одного лишь лечения мало. Нужна вера в себя. И эту веру порой могут вселить родные люди.

Ролик американки Лауры разлетелся по всему миру. Ее муж впервые за четыре месяца смог самостоятельно встать и поцеловать жену, хотя врачи уже практически его похоронили. Он попал в аварию, получил черепно-мозговую травму, но Лаура каждый день была рядом с ним.

Чтобы помочь детскому хоспису «Дом с маяком», отправьте СМС с суммой и словом ДЕТИ на номер 1200 (например ДЕТИ 350).

Источник: https://mir24.tv/news/16270220/reanimaciya-strogogo-rezhima-vrachi-protiv-rodstvennikov

Юр-решение
Добавить комментарий