Сыну подбросили муляжи наркотиков и осудили по ст 228

Посиди, тебе немного осталось

Сыну подбросили муляжи наркотиков и осудили по ст 228

По статье 228 УК РФ («незаконный оборот наркотиков») сейчас сидят почти 140 тысяч человек. Историй, связанных с фальсификациями при расследовании, с подбросом, — не пересчитать. И, казалось бы, удивляться уже нечему. Но история одного из этих тысяч заключенных, смоленского студента Евгения Игнатова, все-таки изумляет.

Прежде всего тем, что фальсификация его дела доказана официально.

На сайте прокуратуры Смоленской области легко найти такую информацию: «29 сентября 2016 года в Смоленске за покровительство незаконному обороту наркотиков осуждены трое бывших сотрудников полиции.

Ленинским районным судом вынесен приговор по уголовному делу в отношении бывших сотрудников полиции Павла Геращенко, Николая Смолина и Дмитрия Гузнова».

Это именно те оперативники, которые подбросили наркотики Евгению Игнатову. В зависимости от роли и степени участия «они обвинялись в совершении преступлений, предусмотренных ч. 5 ст. 290 УК РФ (получение взятки), чч. 1, 3 ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий), ч. 4 ст.

159 УК РФ (мошенничество), ч. 4 ст. 158 УК РФ (кража), ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 228.1 (покушение на сбыт наркотических средств), ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (пособничество в сбыте наркотических средств), ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (сбыт наркотических средств), ч. 1 ст. 161 УК РФ (грабеж)».

И далее говорится:

«В ходе оперативно-разыскных мероприятий было установлено, что обвиняемые хранили в помещении раздевалки спортзала одного из административных зданий УМВД Смоленской области 16 видов наркотических средств, в том числе героин, метадон, кокаин, марихуану и амфетамины, общей массой более 240 грамм».

Позже экспертиза доказала, что подброшенные и, соответственно, изъятые у Жени пакетики составляли «единое целое» с пакетиками амфетамина, которые использовал Гузнов при фальсификации закупки у Игнатова наркотических средств 18 декабря 2012 года.

Женя Игнатов был осужден на 14 лет лишения свободы.

Оперативник Дмитрий Гузнов, руководивший операцией по его задержанию и сфабриковавший против него материалы уголовного дела, осужден на 6 лет. Это меньше, чем парень уже провел в заключении.

Полицейский меловой круг

Уже всем очевидно, что это — джекпот для полицейских: подбросили наркотики, и насмерть перепуганный обвиняемый откупается, потому что не верит, что сможет доказать свою невиновность. А если не хочет платить — полицейские в выигрыше все равно: они, отличники «палочной системы», поймали «наркоторговца».

Женя Игнатов пережил оба сценария. В первый раз, в мае 2011 года, ему в машину подбросили наркотики возле дома. Он заехал к маме пообедать, а когда вышел, у автомобиля скопились полицейские. Они ему кричали: «Ключи от машины, срочно!»

— Мне позвонили, сказали, что сына удерживает полиция у дома.

Когда я приехал, первое, что сказал мне Женя, было: «Папа, вот этот полицейский в белых перчатках положил пакетики на коврик, папа я это видел!» — рассказывает отец Жени, Василий Игнатов.

— Они в буквальном смысле вымогали у сына деньги, нагнетали: «Если немедленно не заплатите, то все! Приедем в отделение, возьмем за руки и прижмем твои пальцы к этим пакетикам с наркотой!»

После этих слов Игнатовы решили заплатить, передали требуемую сумму — 210 тысяч рублей. Их повезли в 5-й отдел управления уголовного розыска УМВД России по Смоленской области.

Там полицейские, по словам отца, вскрыли пакетики, заменили наркотики на толченый мел, запечатали в конверт и отправили на экспертизу.

Экспертиза, конечно, показала отсутствие наркотических веществ, и Женю в тот же день отпустили.

Откупиться удалось ненадолго — в декабре 2012 года ему снова подбросили наркотики в машину, только на этот раз не на коврик, а в багажник.

Если в деле по обвинению полицейских в превышении полномочий по первому случаю фальсификации и взяток Женя проходил как свидетель, то по второму эпизоду — как потерпевший, так как находился в заключении на основании сфальсифицированных материалов.

Когда банду полицейских арестовали, трое из пяти заключили досудебное соглашение со следствием, и в материалах уголовного дела появились интересные показания — откровения опера Николая Смолина:

«При задержании Игнатова, обнаруженные в его машине пакетики с порошком подбросили Брюховецкий и Привольнев, которые и досматривали его машину до приезда следователя с понятыми. Когда следователь их обнаружил, он попросил их упаковать кого-то из наших оперативников . Мои коллеги давно научены, что упаковывать все изымаемое нужно так, чтобы затем упаковку, либо бирку можно было без повреждения снять чтобы не было необходимости подделывать подписи следователя и участвующих лиц в случае замены изъятого порошка когда бирка (упаковка) все же были повреждены, то Брюховецкий правдоподобно умел подделывать чужие подписи, а потому особых проблем у нас не возникало никогда».

И бывший полицейский Смолин, и его коллега Павел Геращенко дали также показания о том, что Игнатов передал им 210 тысяч рублей, поэтому в мае 2011 года его отпустили.

Месть или грабеж?

Почему полиция дважды подбрасывала наркотики именно Жене? У его отца Василия Игнатова на этот счет есть две версии.

— Я ни секунды не сомневался в том, что Женя ни в чем не виновен, он учился в строительном институте и работал у меня в ООО «Агромонтаж» и ООО «ЕвроСтрой», занимался реконструкцией зданий, все время был у меня на глазах. Незадолго до первого случая с подброшенными наркотиками Женя попал в аварию, в которой погиб его друг Саша. Он сильно переживал.

Отец Саши, занимающий довольно-таки высокий пост в городе, вбил себе в голову, что за рулем был Женя. Я входил в его положение, но надо исходить из фактов: свидетели утверждали, что за рулем, когда они отъезжали из загородного дома, был Саша.

Это же показывало исследование, которое мы делали в главном экспертном учреждении № 111 при Министерстве обороны РФ.

Но отец Саши в своем кругу заявлял, что посадит Женю! Имея друга в лице председателя Смоленского областного суда Владимира Войтенко, он заявлял это со всей серьезностью.

Много позже, уже в 2017 году, Войтенко освободили от занимаемой должности, он оказался причастен к некоторым громким уголовным делам, были публикации, в которых прямо заявлялось, что «Смоленский областной суд — это организованная преступная группировка». И предвзятое отношение было явно заметно и на суде непосредственно по ДТП: наши исследования и все ходатайства игнорировались. И моего сына обвинили в аварии, когда он уже был за решеткой за то, что якобы хранил наркотики.

Конечно, я не могу утверждать стопроцентно, что это отец погибшего мстил. Был еще один человек, который мог повлиять на ситуацию, — это как раз работник полиции, с которым Женя учился в одной школе и жил на одной улице.

Сыну в первый раз подбросили наркотики буквально на третий день после того, как я передал ему деньги на покупку новой машины.

Полицейский, должно быть, знал об этом, они не дружили, но у них был круг общих знакомых, и многие знали, что у Жени сейчас есть немаленькая сумма денег.

photoxpress

Спрут

В декабре 2012 года Женя Игнатов вместе с другом приехал на своей машине на улицу Нормандия Неман. Друг остался ждать, а Женя вошел в подъезд дома, где жил приятель, — там у него было минутное дело. А когда вышел, его встретили полиция и СОБР.

Уложили на землю, друга вывели из машины, наркотики подбросили в багажник. Они якобы проводили у Жени «контрольную закупку» наркотиков. Покупателя засекретили под псевдонимом «Кузнецов».

Позже выяснилось, и этот факт есть в материалах дела, что друг заплатил 100 тысяч рублей, чтоб его отпустили. Женя платить на этот раз отказался.

— Они привезли его в отделение, но не посадили в камеру, а привели в актовый зал, — рассказывает Василий Игнатов. — Требовали денег. Мы решили на этот раз, что будем бороться, не платить, потому что это могло бы длиться до бесконечности.

Под утро Женя попросил воды — они ему дали сок, в который подмешали амфетамин. Сыну стало плохо, вызвали скорую…

…Позже тот же бывший полицейский Смолин рассказывал об этом как о веселом эпизоде: «Это произошло уже под утро. Я спускался вниз с 3-го этажа, а Павел (Геращенко) с Дмитрием (Гузновым) поднимались предложили мне выпить имеющийся у них в пакете сок. Я отказался. Тогда они засмеялись и сказали, что в сок они добавили амфетамин для Игнатова».

Из материалов уголовного дела

— Мы с первых дней все делали для того, чтобы доказать невиновность сына, и она теперь абсолютно доказана, — говорит Василий Игнатов.

— Нас услышали только в 2016 году, после того, как состоялся суд над полицейскими, и они сами рассказали, как подкидывали наркотики, устроив якобы «контрольную закупку» у Жени.

Тогда, после наших неоднократных обращений, СК Смоленской области провел расследование по конкретным фактам, и было установлено, что подписи понятых и закупщика подделаны, как мы это и говорили ранее.

Мы уже в 2012 году заказывали большое количество экспертиз, в том числе почерковедческих, и по их результатам получалось, что сами сотрудники полиции подписывали протоколы, что закупщика, засекреченного под псевдонимом «Кузнецов», не существует. Но суд все игнорировал.

Мы заявляли десятки ходатайств, ни одно услышано не было. Судья даже не позволила выступить нашему эксперту, который находился в зале суда.

Спустя годы, после того, как СК провел расследование, в 2018 году, дело банды полицейских было рассмотрено судом Промышленного района Смоленска. И все стало настолько очевидно, что мне говорили: «Ваш сын должен быть дома!» Все были уверены, что, ну месяц от силы уйдет на формальности, и сын будет отпущен… Потому что его невиновность была подтверждена в суде полностью, документально…

Документы, на которые ссылается Василий Игнатов, — это приговор по делу № 1-6/18 суда Промышленного района Смоленска от 26 марта 2018 года.

В нем говорится, что оперативник Дмитрий Гузнов, который руководил «контрольной закупкой», «незаконно хранил психотропные вещества в особо крупном размере, а также совершил фальсификацию результатов оперативно-разыскной деятельности в целях уголовного преследования лица, заведомо не причастного к совершению преступления».

Здесь же рассказывается, как в декабре 2012 года он встретился с некими Лешовым и Меркуловым, «заведомо вводя их в заблуждение, сообщил им, что была проведена «проверочная закупка» и что Игнатов «незаконно сбыл «Кузнецову А.А.

» (тому самому — мифическому. — Ред.) психотропное вещество». Гузнов попросил их дать следователю и суду показания о том, что они это событие наблюдали.

И они согласились, но потом дали показания о том, что ничего не видели.

Дальше в материалах приговора говорится: «Сфальсифицированные Гузновым документы были направлены следователю для решения вопроса о возбуждении уголовного дела». Выяснилось, что следователь Лидия Головенко допросила «закупщика Кузнецова» без предъявления паспорта — ей пообещали привезти паспорт позже и привезли копию. Вот ее показания:

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2019/08/09/81552-posidi-tebe-nemnogo-ostalos

Подбросил наркотики на результат

Сыну подбросили муляжи наркотиков и осудили по ст 228

Верховный суд Удмуртии смягчил приговор 34-летнему экс-замначальника отдела полиции №4 Ижевска Станиславу Сабиру, которого несколько лет назад признали лучшим сотрудником уголовного розыска в столице региона.

Его осудили за превышение должностных полномочий и совершенные преступления в сфере незаконного оборота наркотиков.

Как отметили в следственном комитете Удмуртии, осужденный подкинул марихуану жителю региона, который ранее проходил по другому уголовному делу, и задержал его по подозрению в незаконном хранении и сбыте запрещенного вещества. В результате невиновного заключили под стражу.

Однако в дальнейшем сотрудники ФСБ выявили фальсификацию результатов расследования. Потерпевшего освободили от наказания, а бывшего замначальника отдела полиции приговорили к шести годам и девяти месяцам лишения свободы.

Как сообщили в следственном отделе по Устиновскому району Ижевска СУ СКР по Удмуртии, Станислав Сабир был знаком с потерпевшим с 2015 года. «Станислав Сабир, занимая должность замначальника отдела полиции в Ижевске, выявил противоправную деятельность потерпевшего по даче взятки.

В 2016 году у Сабира возник умысел, направленный на фальсификацию доказательств в совершении потерпевшим преступлений, предусмотренных ст. 228 УК РФ — хранение наркотических средств и ст. 228.1 УК РФ — сбыт наркотических средств.

В связи с чем Сабиром был разработан план по фальсификации результатов оперативно-разыскной деятельности о причастности потерпевшего к сбыту и хранению наркотических средств»,— пояснил “Ъ-Удмуртия” на условиях анонимности сотрудник следственного отдела.

В материалах суда потерпевший назван А. Агаевым. Следствие считает, что Сабир такими действиями хотел улучшить показатели служебной деятельности возглавляемых им оперативных подразделений отдела полиции и получить дальнейшее продвижение по службе.

По словам следователя, бывший сотрудник МВД «обеспечил помещение в тайник», расположенный в лесопосадке по ул. Барышникова в Ижевске, более 1 кг марихуаны и вместе с двумя своими сослуживцами, которые не знали о его преступном умысле, задержал там потерпевшего по подозрению якобы в сбыте наркотика «определенному лицу».

«Кроме того, при личном досмотре потерпевшего при нем было обнаружено более 10 г марихуаны. Наркотическое средство в одежду потерпевшего поместил Станислав Сабир лично.

В результате за хранение и сбыт наркотиков в отношении потерпевшего возбудили уголовное дело, он был заключен под стражу, где находился более месяца.

В дальнейшем в ходе оперативно-разыскных мероприятий сотрудники ФСБ выявили факты, свидетельствующие о том, что в отношении потерпевшего были сфальсифицированы результаты оперативно-разыскной деятельности»,— отметил представитель СКР.

Он пояснил, что в результате дело в отношении потерпевшего было прекращено, в конце 2016 года его реабилитировали.

В 2007 году Станислав Сабир вошел в число лучших сотрудников уголовного розыска Ижевска по итогам городского конкурса «лучший по профессии». Как сообщили в пресс-службе МВД по Удмуртии, 6 октября 2016 года полицейский был уволен за совершение проступка, порочащего честь сотрудника внутренних дел.

Уголовное дело в отношении Станислава Сабира рассматривалось дважды. В первый раз обвинительный приговор отменили по результатам апелляции и отправили в суд для рассмотрения по существу.

По результатам второго рассмотрения его приговорили к семи годам лишения свободы в колонии общего режима и лиши права занимать определенные должности сроком на два года и шесть месяцев.

Однако второй приговор был также обжалован в Верховном суде Удмуртии самим осужденным, а также потерпевшим и помощником прокурора. Апелляционное определение было вынесено 31 октября 2019 года.

Согласно опубликованному на сайте Верховного суда определению, в ходе рассмотрения уголовного дела бывший сотрудник МВД частично признал вину, а именно в части фальсификации им результатов оперативно-разыскной деятельности в отношении потерпевшего.

Вину в превышении должностных полномочий и в хранении наркотиков он не признавал.

В апелляционной жалобе адвокат осужденного указал, что суд неверно квалифицировал действия Станислава Сабира и пришел к выводу о его виновности по всем эпизодам, вследствие чего определил незаконно суровое наказание в виде длительного лишения свободы.

Также, по мнению защиты, суд проигнорировал некоторые показания свидетелей и не учел того, что обнаруженная и изъятая в лесопосадке марихуана отличается по растительному составу от обнаруженной и изъятой из кармана куртки у потерпевшего.

Потерпевший и его адвокат сочли избранную в отношении осужденного меру наказания чрезмерно мягкой, поскольку, по их мнению, суд не в достаточной степени учел обстоятельства, связанные с тяжкими последствиями совершенного преступления и самим фактом совершения преступления сотрудником органа внутренних дел.

Они просили усилить наказание осужденному, взыскав с него 1 млн руб. в счет возмещения морального вреда и 1,05 млн руб. в счет возмещения процессуальных издержек, понесенных на оплату услуг представителя. Гособвинитель также счел приговор суда незаконным, необоснованным и чрезмерно мягким.

Он просил отменить приговор и направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение в ином составе суда.

В апелляционной жалобе сам осужденный указал, что суд, по его мнению,нарушил его право на защиту, а также допустил ряд других нарушений,дал неправильную оценку исследованным доказательствам.

Он отметил, что полученная информация из регионального МВД о преступной деятельности Агаева давала ему основания для проведения оперативно-разыскного мероприятия, доказательств обратного судом он не получил.

Некоторым обстоятельствам не была дана оценка в приговоре, следствие и суд не проверили версии о том, что наркотик потерпевшему в одежду положил другой человек, а в лесу запрещенное вещество оставил брат либо племянник потерпевшего, которые ранее «занимались наркотиками».

Он указал, что экспертизой была подтверждена принадлежность следа, оставленного в лесополосе, обуви потерпевшего. Осужденный считает, что эти доказательства противоречат выводам суда о том, что потерпевший не заходил в лесопосадку. В жалобе он перечислил множество других противоречащих, по его мнению, моментов.

Кроме того, осужденный отметил, что расследование в отношении Агеева, а затем и его самого вел один и тот же следователь. По его мнению, обладая сведениями о возможной его причастности к совершению фальсификации, сотрудник СК не мог принимать к производству уголовное дело в отношении Сабира.

В результате в апелляционной жалобе Станислав Сабир просил оправдать его по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ — превышение должностных полномочий, ч. 2 ст. 228 УК РФ — приобретение и хранение наркотиков, а срок наказания по ч. 4 ст.

303 УК РФ — фальсификация доказательств и результатов оперативно-разыскной деятельности снизить. Также он просил уменьшить сумму процессуальных издержек в размере 200 тыс. руб., взысканных в пользу потерпевшего за услуги адвоката.

Верховный суд Удмуртии сохранил обвинительный приговор в отношении бывшего сотрудника МВД, но смягчил наказание с семи до шести лет девяти месяцев лишения свободы, лишил права занимать определенные должности сроком на два года три месяца, а также обязал возместить потерпевшему расходы в сумме 200 тыс. руб. на оплату вознаграждения своего представителя. В остальной части приговор суда оставили без изменения, апелляционные представления гособвинителя, адвокатов, потерпевшего и осужденного суд не удовлетворил.

Оксана Мымрина

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/4180006

Юр-решение
Добавить комментарий