Стоит ли обжаловать приговор, если признание было получено угрозами?

Обжалование обвинительного приговора. На что обратить внимание?

Стоит ли обжаловать приговор, если признание было получено угрозами?

Когда суд первой инстанции оглашает приговор, в 99,5% случаев указывающий на виновность подсудимого (согласно данным Судебного департамента при Верховном суде), начинается так называемый апелляционный период.

Это значит, приговор уже есть, но считается не вступившим в законную силу.

Хотя если обвиняемому была избрана мера пресечения, не связанная с лишением свободы, а приговор дает ему реальный срок, то под стражу осужденный (а статус “подсудимый” меняется на “осужденный” после оглашения приговора) берется прямо в зале суда и уезжает в СИЗО.

Апелляционный период длится десять дней. В это время стороны защиты и обвинения имеют право обжаловать приговор в вышестоящем суде. Если этого не происходит, то по истечении данного срока приговор вступает в законную силу.

Странная вещь, но многие осужденные считают, что если обжаловать вердикт, то в судебных инстанциях могут разозлиться и дать к отсидке еще больше. Конечно, это в корне неверно. Согласно ст. 389.

24 Уголовно-процессуального кодекса (УПК), обвинительный приговор суда первой инстанции может быть изменен в сторону, ухудшающую положение осужденного, не иначе как по представлению прокурора либо по жалобе потерпевшего.

А наличие апелляционной жалобы только со стороны осужденного исключает возможность увеличения срока.

На что осужденный может жаловаться? Первое – на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела (ст. 389.16 УПК). На игнорирование судом первой инстанции фактов, на которые указывала сторона защиты, показаний свидетелей, приглашенных защитником, и так далее. Об этом мы неоднократно говорили в предыдущих публикациях.

Второе – на несправедливость приговора ввиду его чрезмерной суровости (ст. 389.18 УПК). То есть когда осужденный в целом не оспаривает фактическую сторону дела, но считает, что с ним обошлись слишком уж строго.

“Пятерочку” он бы отсидел, но вот “десятка” – это явный перебор. Годик-другой по такой жалобе могут скинуть.

Кстати, на основании той же статьи требовать пересмотра наказания вправе и прокурор, но – ввиду чрезмерной мягкости приговора.

Третье – можно оспаривать существенные нарушения уголовно-процессуального закона и неправильное применение уголовного закона (ст. 389.17 и 389.18 УПК). Все это логично назвать процедурными нарушениями.

Например, подсудимому не дали последнего слова. Фактически оно ни на что не влияет. Последнее слово – не более чем эмоции, и многие от него отказываются.

Но, согласно УПК, оно – непременный элемент, и без него никак.

Есть еще четвертый, не описанный в кодексах, но весьма любимый многими осужденными аргумент. Название документа – “жалоба” – они воспринимают буквально и начинают жаловаться: на наличие малолетних детей, престарелых родителей-инвалидов, на необходимость содержать семью и тому подобное, считая, что по этим причинам их должны отпустить домой.

Путь, по мнению автора этих строк, тупиковый. Юридического значения эмоции не имеют, а разжалобить вершащего правосудие… У кого как, а у меня давно сложилось впечатление, что судьи работают будто станки по вынесению приговоров, и все человеческое, способное к состраданию, в них если когда-то и было, то давно атрофировалось как граничащее с профнепригодностью.

И давить на жалость бессмысленно, да и некрасиво.

А вот развернуть дело вспять, зацепившись за нарушение судьей первой инстанции исключительно процедурных моментов, – здесь куда больше шансов на успех.

Приведу два примера судебных процессов в отношении профсоюзных лидеров в нашей необъятной стране.

ПРИМЕР ПЕРВЫЙ

Следствие и суд шли долго. Обвинение было серьезным, а срок, выданный к отсидке, солидным.

Апелляционные жалобы профлидера и его защитника расписывали многочисленные несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам.

Но кроме этого, перелистывая в очередной раз многотомное дело при подготовке к апелляционному заседанию, опытный защитник обнаружил не бросавшийся до того в глаза документ.

Дело в том, что на первом заседании суда, когда заслушивалось обвинение и выполнялись прочие формальности, работавший с подсудимым адвокат был занят в другом процессе и явиться не смог. И суд назначил защитника из числа, по сути, первых попавшихся.

Этот один день работы адвоката полагалось оплатить.

Судья в тот же день вынес постановление, в котором было сказано, что “в судебном заседании суда первой инстанции в качестве защитника осужденного профлидера по назначению участвовала адвокат такая-то”.

Рассмотрение дела судом только начиналось. Профлидер находился в статусе подсудимого, и до признания его виновности было еще очень далеко. А судья уже назвал его осужденным. То есть высказал свое мнение относительно судьбы обвиняемого до вынесения приговора.

Статья 61 УПК говорит, что судья не может участвовать в производстве по уголовному делу в случаях, когда обстоятельства позволяют полагать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела. Согласно правовой позиции, выраженной Конституционным судом РФ в определении от 01.11.

2007 № 799-О-О, “высказанная судьей в процессуальном решении до завершения рассмотрения уголовного дела позиция относительно наличия или отсутствия события преступления, обоснованности вывода о виновности в его совершении обвиняемого, достаточности собранных доказательств определенным образом ограничивала бы его свободу и независимость при дальнейшем производстве по делу и постановлении приговора или иного итогового решения”.

И поскольку указанная выше позиция судьи первой инстанции по существу предрешила исход разбирательства, тот судья не вправе был рассматривать дело по обвинению профлидера. Несмотря на это, спустя почти год под председательством того же судьи в отношении профлидера был вынесен обвинительный приговор.

На эти процедурные нарушения адвокат указал в дополнение к своей апелляционной жалобе и ходатайствовал об отмене приговора.

Суд второй инстанции нашел доводы защитника о нарушении уголовно-процессуального закона при постановлении обвинительного приговора обоснованными, а рассмотрение дела судьей, заранее высказавшим мнение о виновности подсудимого, – существенным нарушением права профлидера на защиту.

Учитывая, что допущенные в суде первой инстанции нарушения закона затрагивали основополагающие принципы уголовного судопроизводства, их устранение оказалось невозможно в суде апелляционной инстанции. Обвинительный приговор подлежал отмене с направлением уголовного дела на новое разбирательство в тот же суд, но в ином составе.

Всем было понятно, что в материалы уголовного дела вкралась самая обычная описка. Даже не судейская, а секретарская. Но! Процедура была нарушена, а подобное карается вышестоящим судом строго.

ПРИМЕР ВТОРОЙ

В ходе другого судебного процесса другому профлидеру помимо основного наказания в виде реального лишения свободы назначили штраф в сумме 8 млн рублей.

Согласно п. 4 ст. 307 УПК суд в обвинительном приговоре должен указать “мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбывания, применению иных мер воздействия”.

Говоря о сроке, суд первой инстанции указал, что “с учетом всех материалов дела, характеристики личности подсудимого, тяжести совершенного им преступления, суд считает возможным достижение целей восстановления социальной справедливости, исправления подсудимого и предупреждения совершения им новых преступлений только при назначении наказания в виде лишения свободы”. Таким образом, мотивы назначения реального срока были понятны. Не будем рассуждать о справедливости, исправлении, предупреждении новых преступлений – это материал для другой публикации.

А вот в отношении штрафа было сказано лишь: “…суд, с учетом тяжести совершенного преступления, имущественного положения осужденного и его семьи применяет дополнительное наказание в виде штрафа”. То есть следовала лишь констатация факта без указания мотивов. Интересно, как суд высчитывал имущественное положение…

На отсутствие мотивировки со стороны суда первой инстанции и – следовательно – на неправомерность штрафа защита указала в апелляционной жалобе. Стоит отметить, помимо этого в жалобе указывалось на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела по многим пунктам.

Апелляционной суд, проигнорировав все доводы о несоответствии выводов суда первой инстанции фактическим обстоятельствам дела (и оставив срок отбывания наказания прежним), пошел навстречу осужденному именно в вопросе штрафа. Суд постановил, что решение о необходимости назначения в качестве дополнительного наказания в виде штрафа “в нарушение требований п. 4 ст. 307 УПК не мотивировано и подлежит исключению”.

Таким образом, профлидер поехал отбывать срок на зону, но от выплаты 8 млн рублей был освобожден.

*   *   *

Эти примеры в некоторой мере иллюстрируют работу судов апелляционной инстанции. Можно сделать выводы о том, что к основным доводам защиты они так же глухи, как и суды первых инстанций.

Но нарушения процессуальные со стороны нижестоящих судов караются жестко – отменой отдельных видов наказания или даже целых приговоров. Это лишний раз подтверждает, что формально судебный процесс выстроен в РФ на “отлично”. Грубых нарушений УПК вы не найдете. Внешне придраться не к чему.

Но к аргументам защиты по сути обвинения ни одна судебная инстанция прислушиваться не будет.

Судебный процесс, как правило, превращается в торжество гособвинения. Суд соглашается почти со всеми доводами последнего и игнорирует все доводы защиты. И не имеет особого значения, что именно говорит подсудимый и его защитник, – скорее всего, судом это будет отброшено без объяснений.

Сегодняшним сюжетом мы заканчиваем серию публикаций, основной темой которых было разбирательство в судах первой и апелляционной инстанций, а также типичные ситуации, в которые все чаще попадают профлидеры. Все материалы основывались на реальных событиях и конкретных уголовных делах.

Следующей публикацией мы начнем серию сюжетов, касающихся досудебного уголовного преследования профактивистов (в том числе – задержания, суда по мере пресечения, предъявления обвинения).

И постараемся дать несколько практических советов относительно того, какую тактику применять в ходе допроса, как общаться с соседями по камере и так далее.

Особое внимание следует уделить такому знаковому персонажу, как адвокат, и его роли в досудебном и судебном процессе.

Ведь от тюрьмы, как говорит народная мудрость, зарекаться не следует.

Источник: https://www.solidarnost.org/Blog/edmond-dantes/Obzhalovanie_obvinitelnogo_prigovora.html

Является ли скрытая аудиозапись недопустимым доказательством?

Стоит ли обжаловать приговор, если признание было получено угрозами?

В прошлом году был подписан закон, который признал обязательность отнесения фотоматериалов, а также материалов видео- и звукозаписи к доказательствам по делу об административном правонарушении (Федеральный закон от 26 апреля 2016 г. № 114-ФЗ).

Эти положения распространяются исключительно на административный процесс, тогда как в гражданском процессе вопрос о признании аудиоматериалов допустимым доказательством все еще остается на усмотрении суда (ст. 55, ст. 59, ст. 60 Гражданского процессуального кодекса).

Но на данный момент складывающаяся практика довольно противоречива.

Чаще всего суды отказываются принимать аудиозаписи в качестве доказательств, ссылаясь на то, что их достоверность нельзя проверить надлежащим образом. Например, истец представил звуковые файлы, записанные на обычном компакт-диске.

Суд отметил, что эта фонограмма получена не путем записи информации непосредственно от первоисточника звука, а переписана с иного носителя (телефона и/или диктофона) – следовательно, верность такой фонограммы-копии не может быть надлежаще проверена и удостоверена.

В итоге представленная аудиозапись была признана недопустимым доказательством (апелляционное определение СК по гражданским делам Свердловского областного суда от 15 сентября 2016 г. по делу № 33-15582/2016).

Имеет ли пациент право вести запись приема и рекомендаций на диктофон, предупредив об этом врача заранее, даже если врач против записи? Ответ на этот и другие практические вопросы – в “Базе знаний службы Правового консалтинга” интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите бесплатный
доступ на 3 дня!

Получить доступ

А некоторые суды указывают на то, что аудизапись не позволяет отнести разговор к спорным правоотношениям (постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 31 марта 2016 г. № 03АП-1037/16).

Либо отмечают, что сделанные без ведома другого лица записи нарушают его право на тайну частной жизни (апелляционное определение СК по гражданским делам Тверского областного суда от 16 февраля 2016 г.

по делу № 33-798/2016).

Действительно, закон содержит запрет на получение информации о частной жизни лица помимо его воли (ч. 2 ст. 23, ч. 1 ст. 24 Конституции РФ, ч. 8 ст. 9 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ “Об информации, информационных технологиях и защите информации”; далее – закон об информации).

Более того, за незаконный сбор сведений о частной жизни лица без его согласия и за нарушение тайны телефонных переговоров и иных сообщений гражданина установлена уголовная ответственность вплоть до лишения свободы до двух лет (ч. 1 ст. 137, ч. 1 ст. 138 Уголовного кодекса).

Поэтому о проведении аудиозаписи, по мнению отдельных судов, необходимо обязательно уведомлять своего собеседника (решение Арбитражного суда Нижегородской области от 27 февраля 2015 г. по делу № А43-32610/2014).

Вместе с тем ряд судов все же принимают аудиозаписи, даже полученные без согласия на то второй стороны (апелляционное определение СК по гражданским делам Верховного Суда Республики Карелия от 12 августа 2016 г. по делу № 33-3239/2016).

Недавно Верховный суд Российской Федерации высказал свою позицию по этому вопросу и вынес определение, которым признал право на использование материалов скрытой аудиозаписи в качестве доказательства в гражданско-правовом споре (Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 6 декабря 2016 г. № 35-КГ16-18). Рассмотрим это дело подробнее.
 

Суть спора

24 января 2011 г. С. и Р. заключили договор займа, по условиям которого С. предоставила Р. 1,5 млн руб. на три года с начислением 20% годовых, а Р. обязался в указанный срок вернуть сумму займа с процентами.

В период с 18 августа 2011 г. по 10 марта 2012 г. на счет С. в счет погашения долга были переведены денежные средства в размере 128 тыс. руб., но затем платежи прекратились.

С. обратилась в суд с иском к Р. и его бывшей супруге Е., поскольку на момент получения займа они состояли в браке. В своем исковом заявлении С. ссылалась на то, что денежные средства были предоставлены ею по просьбе Р.

и Е. на общие нужды семьи – в подтверждение она представила аудиозаписи телефонных переговоров между ней и Е. от 11 июня 2013 г. и от 23 декабря 2013 г., в которых также участвовал Р., и расшифровки этих аудиозаписей.

Районный суд признал долг общим обязательством ответчиков и отметил, что представленная С. аудиозапись подтверждает, что заем был предоставлен Р.

с согласия супруги и на общие нужды семьи (для совместно осуществляемой ими предпринимательской деятельности). В итоге требуемая сумма была разделена между Р. и Е. поровну (решение Московского районного суда г.

Твери Тверской области от 14 декабря 2015 г. по делу № 2-2622/2015).

Однако Е., считая, что не обязана отвечать по долгам бывшего мужа, обжаловала это решение, и апелляция встала на ее сторону – вся сумма была взыскана с Р.

(апелляционное определение СК по гражданским делам Тверского областного суда от 16 февраля 2016 г. по делу № 33-798/2016).

Представленная истцом аудиозапись, по мнению суда, являлась недопустимым доказательством, поскольку была получена без согласия Е. (ч. 8 ст. 9 закона об информации).

Понимая, что взысканная с Р. сумма окажется для него неподъемной, С. обратилась в ВС РФ с требованием отменить апелляционное определение и взыскать долг с обоих супругов.
 

Позиция ВС РФ

Суд поддержал коллег из районного суда, напомнив, что ГПК РФ относит аудиозаписи к самостоятельным средствам доказывания (ч. 1 ст. 55 ГПК РФ). При этом лицо, намеревающееся использовать их в качестве доказательства в суде, обязано указать, когда, кем и в каких условиях осуществлялась аудиозапись (ст. 77 ГПК РФ).

ВС РФ отметил, что истец представил исчерпывающие сведения о том, когда, кем и в каких условиях осуществлялись записи, а Е. не оспаривала их достоверность и подтвердила факт телефонных переговоров с С.

Таким образом, сделал вывод Суд, заключение апелляции о том, что представленные аудиозаписи являются недопустимым доказательством, незаконно.

Более того, продолжил ВС РФ, нельзя было применять в данном случае и положения о запрете на получение информации о частной жизни лица помимо его воли (ч. 8 ст. 9 закона об информации). Апелляция указывала на то, что запись разговора между С. и Е.

была сделана без уведомления о фиксации разговора, а потому такая информация получена помимо воли Е., что недопустимо.

Однако ВС РФ подчеркнул, что аудиозапись была произведена одним из лиц, участвовавших в этом разговоре, и касалась обстоятельств, связанных с договорными отношениями между сторонами, – а запрет на фиксацию такой информации на указанный случай не распространяется.

В результате ВС РФ отменил обжалуемое апелляционное определение.
 

Позиция юристов

В целом, эксперты поддерживают вывод ВС РФ, отмечая, что часто аудиозапись является единственным доказательством, позволяющим добросовестной стороне подтвердить свою позицию в суде.

Однако, по мнению некоторых специалистов, все же стоит отдельно уточнить, как действия заявителей в подобных спорах соотносятся с нормами о тайне телефонных переговоров (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ).

А также решить, требует ли отдельной корректировки баланс между субъективными правами и необходимостью выяснять действительные обстоятельства дела в условиях, когда каждый может записать свой разговор с другим человеком.

МНЕНИЕ

Андрей Комиссаров, руководитель коллегии адвокатов “Комиссаров и партнеры:

“Отрадно, что ВС РФ решил разобраться с таким нелегким вопросом, как возможность использования в качестве доказательств аудиозаписи, на которой зафиксированы сведения о лицах, которые не давали своего согласия на такую фиксацию.

Судьи выделили два критерия допустимости скрытой аудиозаписи: по субъекту, осуществлявшему запись, и по содержанию записи. При таком подходе, отраженном в определении, права другого лица не нарушаются.

Если же в записях также имеются сведения о частной жизни, то пострадавший имеет в арсенале все доступные средства для защиты своего нарушенного права за вторжение в личную сферу, в том числе процессуальные (ст. 185 ГПК РФ)”.

МНЕНИЕ

Елена Мякишева, адвокат Юридической группы “Яковлев и Партнеры”:

“Подход ВС РФ в данном вопросе поддерживаю полностью. Практика показывает, что иногда такая аудиозапись является единственной возможностью доказать свою правоту в суде.

Лица, находящиеся в доверительных отношениях (родственники, друзья) часто не оформляют документы, надеясь на порядочность другой стороны. В результате они оказываются ни с чем, если их “контрагент” уклоняется от добросовестного исполнения своих обязательств.

В этом случае аудиозапись – единственный шанс, так как наедине люди никого не боятся и говорят то, что не скажут при свидетелях и уж точно не подтвердят в судебном порядке.

Нарушения прав другого лица в данном случае я не вижу: ответчик, пытаясь прикрыться нормами о тайне частной жизни, ведет себя недобросовестно, злоупотребляя правом. При этом записанный разговор касается не личных, интимных тайн, а имущественных правоотношений сторон, которые являются предметом открытого судебного разбирательства”.

МНЕНИЕ

Сергей Карпушкин, юрист практики “Разрешение споров” юридической фирмы “Борениус”:

“Обычно стороны не планируют судиться друг с другом. Часто многие договоренности не оформляются документально.

Прежний сверхконсервативный подход судебной практики к аудиозаписям оставлял безоружной добросовестную сторону, которая к моменту принятия решения об обращении в суд, как правило, сталкивалась с нехваткой доказательств.

В судебном споре оппоненты используют все возможные аргументы, включая ссылки на исковую давность и отрицание каких-либо незадокументированных договоренностей, даже если еще вчера наличие долга признавалось. В таких случаях аудиозаписи нередко являются единственным доказательством.

ВС РФ определил критерии их допустимости: а) осуществление записи лицом, участвующим в коммуникации, б) фиксация обстоятельств, связанных со спорным правоотношением сторон.

Позиция ВС РФ должна развеять сомнения нижестоящих судов относительно законности аудиозаписей в арсенале доказательств спорящих сторон.

При этом судам придется овладеть искусством оценки этого специфического типа доказательств: чтобы избежать возможных злоупотреблений, необходимо тщательно анализировать значение слов в контексте конкретной беседы, учитывать интонацию, которая может изменить буквальный смысл произнесенного и т. д.”.

МНЕНИЕ

Роман Беланов, руководитель проектов компании “Хренов и партнеры”:

“Закон действительно допускает использование в качестве доказательств в гражданском процессе аудиозаписей. Однако в подавляющем большинстве случаев в судебных заседаниях оспаривается подлинность произведенных записей, а значит и сведений, которые в них содержатся.

Фоноскопические экспертизы подлинности записей очень сложны, затянуты и дороги и почти всегда не могут точно ответить на вопрос: кем именно были произнесены слова на записи? Это связано с рядом технических факторов, в том числе и с использованием конкретных средств записи (в частности, мобильный телефон не обеспечит того нужного качества записи, который может дать профессиональный диктофон). Поэтому, даже при наличии аудиозаписей суды нередко не могут установить их подлинность и именно поэтому не ссылаются на них как доказательство.

Но в деле, которое рассматривалось ВС РФ, была неспецифическая ситуация, так как подлинность записи не оспаривалась. Поэтому в этом деле Суд обоснованно рассматривал такую запись как допустимое доказательство”.

МНЕНИЕ

Анастасия Малюкина, юрист адвокатского бюро Forward Legal:

“Позиция, отраженная в определении ВС РФ, не является принципиально новой.

В 2015 году тот же состав судей, ссылаясь на те же аргументы, признал допустимым доказательством видеозапись разговора, сделанную без согласия второго участника и позднее представленную в суд, чтобы подтвердить безденежность договора займа (определение ВС РФ от 14 апреля 2015 г.

по делу № 33-КГ15-6). Вместе с тем, дело С. имело свои нюансы и очень жаль, что судебная коллегия обошла их стороной, включая вопрос о том, как действия истца соотносятся с нормами о тайне телефонных переговоров.

С точки зрения закона сделанная тайно аудио- или видеозапись не становится автоматически недопустимым доказательством.

Законодатель всегда ищет баланс между субъективными правами, с одной стороны, и необходимостью выяснять действительные обстоятельства дела, с другой.

Рассматриваемое определение – хороший повод для дискуссии о том, требует ли этот баланс корректировки в условиях, когда каждый может записать свой разговор с другим человеком”.

Источник: http://www.garant.ru/article/1091694/

Примирение потерпевшего и обвиняемого ограничит их в праве обжалования судебного решения

Стоит ли обжаловать приговор, если признание было получено угрозами?

В случае заключения соглашения о примирении потерпевший и обвиняемый ограничиваются в праве апелляционного и кассационного обжалования

Ольга ШТОГРЫН, юрист

В проекте Уголовного процессуального кодекса содержится много новшеств, которые в корне изменят весь уголовный процесс в нашем государстве.

Особое место среди них занимают соглашение о примирении между потерпевшим и подозреваемым (обвиняемым), а также соглашение между прокурором и подозреваемым (обвиняемым) о признании вины, разработанные с учетом опыта США.

Эти так называемые сделки с правосудием должны усовершенствовать уголовное судопроизводство, обеспечив быстрое восстановление прав потерпевшего и повысив эффективность расследования преступлений.

О чем можно договориться

Суть соглашения о примирении меж­ду потерпевшим и подозреваемым (обвиняемым) заключается в том, что такая сделка может быть заключена, если речь идет о совершении уголовных проступков, преступлений большой и средней тяжести, а также при судопроизводстве в форме частного обвинения. Такое соглашение может быть инициировано в любой момент после сообщения лицу о подозрении в совершении преступления и до удаления суда в совещательную комнату для вынесения приговора.

В случае если производство осуществляется в отношении нескольких лиц, подозреваемых (обвиняемых) в совершении одного или нескольких уголовных преступлений, и согласие на заключение сделки достигнуто не со всеми подозреваемыми, соглашение может быть заключено с одним (несколькими) из подозреваемых (обвиняемых). Материалы дела в отношении лица (лиц), с которыми достигнуто соглашение, подлежат выделению в отдельное производство.

То же самое касается и тех случаев, когда в производстве участвуют несколько потерпевших от различных уголовных преступлений и согласие на заключение сделки получено не от всех пострадавших.

Тогда соглашение может быть заключено с одним или несколькими из потерпевших, а материалы дела в отношении лица, с которым достигнуто соглашение, подлежат выделению в отдельное производство.

Если же в производстве участвуют несколько потерпевших от одного преступления, соглашение может быть заключено и утверждено только со всеми потерпевшими (ст.469 проекта).

Что касается содержания соглашения, то об этом говорится в ст.471. Так, в соглашении о примирении должны быть указаны его стороны, формулировка подозрения или обвинения и его правовая квалификация с указанием статьи (части статьи) закона об уголовной ответственности, существенные для соответствующего производства обстоятельства, размер причиненного ущерба, срок его возмещения.

Также в этом документе должны быть:

  • перечень действий, не связанных с возмещением вреда, которые подо­зре­ваемый (обвиняемый) обязан совершить в интересах потерпевшего;
  • срок их совершения;
  • согласованное наказание и согласие сторон на его назначение;
  • последствия заключения и утверждения сделки, предусмотренные ст.473;
  •  последствия невыполнения соглашения;
  • дата его заключения;
  • подписи сторон.

Процессуальные последствия сделки

Согласно ст.473 проекта заключение и утверждение сделки влекут за собой определенные процессуальные последствия для ее сторон.

Так, подозреваемый (обвиняемый) ограничивается в праве обжалования приговора в апелляционном (ст.394) и кассационном (ст.424) порядке. Также он отказывается от прав, предусмотренных п.1 ч.4 ст.474 проекта, а именно:

  • права молчать (факт молчания не будет иметь для суда никакого доказательного значения);
  • иметь защитника, включая право на получение юридической помощи бесплатно в порядке и случаях, предусмотренных законом, или защищаться самостоятельно;
  • права допросить в ходе судебного разбирательства свидетелей, ходатайствовать об их вызове;
  • предоставлять доказательства, свидетельствующие в его пользу.

В результате достигнутого соглашения на потерпевшего также налагаются определенные ограничения. Он тоже не сможет обжаловать приговор в апелляционном (ст.394) и кассационном (ст.424) порядке.

Кроме того, потерпевший лишается права требовать в дальнейшем привлечения подозреваемого (обвиняемого) к уголовной ответственности за соответствующее преступление и изменять размер требований о возмещении ущерба.

Исключительное обжалование

Тем не менее ч.3 ст.394 проекта все же предусматривает возможность пересмот­ра приговора местного суда апелляционной инстанцией на основании соглашения о примирении между потерпевшим и подозреваемым (обвиняемым).

Обвиняемый, его защитник или за­конный представитель может обжаловать приговор исключительно в случаях назначения судом наказания более строгого, чем согласовано сторонами соглашения, или вынесения вердикта без его согласия на назначение наказания. Также основанием для подачи апелляции будет являться невыполнение судом требований, установленных ч.5 ст.

474 проекта: «Перед принятием решения об утверждении соглашения о примирении суд во время судебного заседания должен выяснить у обвиняемого, ясно ли он понимает существование у него права на справедливое судебное разбирательство, в ходе которого сторона обвинения обязана доказать каждое обстоятельство по уголовному правонарушению, в совершении которого его обвиняют, а он имеет следующие права:

  •  молчать, и факт его молчания не будет иметь для суда никакого доказательного значения;
  •  иметь защитника, в том числе на получение правовой помощи бесплатно в порядке и случаях, предусмотренных законом, или защищаться самостоятельно;
  • допросить в ходе судебного рассмот­рения свидетелей обвинения;
  • подавать ходатайство о вызове свидетелей и предоставлять доказательства, свидетельствующие в его пользу».

Кроме того, перед принятием решения об утверждении соглашения о примирении, суд должен выяснить у потерпевшего, хорошо ли он понимает последствия утверждения соглашения, предусмотренные ст.473 проекта.

Также суд обязан убедиться, что соглашение заключается сторонами добровольно, то есть не является следствием применения насилия, принуждения, угроз или следствием обещаний либо любых других обстоятельств, кроме тех, которые предусмотрены в соглашении.

Чтобы выяснить, добровольно ли заключается сделка, суд вправе истребовать документы, в том числе жалобы подозреваемого (обвиняемого), поданные им в ходе уголовного производства, и решения по результатам их рассмотрения, а также вызвать в судебное заседание лиц и опрашивать их.

Кроме того, соглашение должно быть проверено на соответствие закону. Суд обязан отказать в утверждении соглашения, если:

  • условия соглашения противоречат требованиям закона, в частности допущена неправильная правовая квалификация уголовного преступления, которое является более тяжким, чем то, при совершении которого предусмотрена возможность заключения соглашения;
  • условия сделки не отвечают интересам общества;
  • условия соглашения нарушают права, свободы или интересы сторон или других лиц;
  • существуют веские основания полагать, что заключение соглашения не было добровольным или стороны не примирились;
  • очевидна невозможность выпол­нения обвиняемым взятых на себя по договору обязательств;

• отсутствуют фактические основания для признания виновности.

Наконец, основанием для обжало­вания приговора может служить не­разъяснение обвиняемому собственно последствий заключения сделки.

Согласно проекту УПК потерпевший, его представитель, законный представитель также могут подать апелляцию на приговор. Опять же — при наличии определенных оснований для этого. К таковым проект относит:

  •  назначение судом наказания менее строгого, чем согласовано сторонами;
  •  вынесение приговора без согласия потерпевшего на назначение наказания;
  • неразъяснение потерпевшему последствий заключения сделки;
  • невыполнения судом требований, установленных чч.6—7 ст.474 проекта УПК.

Оспорить приговор может и прокурор. Но исключительно на основаниях утверждения судом соглашения в случае, когда согласно ч.3 ст.469 проекта кодекса сделка не может быть заключена, то есть если речь идет о совершении тяжких и особо тяжких преступлений.

В соответствии со ст.407 проекта отменить приговор вправе апелляционный суд.

Прямая речь

Юрий ПЕТРЕНКО, адвокат, партнер АК «Спенсер и Кауфман»:

 — В проекте УПК процедура проведения переговоров о признании вины не урегулирована достаточным образом, не определена роль защитника.

В частности, не установлено право защитника инициировать проведение переговоров о признании вины в случае наличия у него соответствующего поручения от подозреваемого (обвиняемого), а также не предусмотрено право подозреваемого, (обвиняемого) на присутствие защитника во время проведения таких переговоров. Это может привести к применению к подозреваемому (обвиняемому) незаконных приемов для принуждения его к признанию вины и подписанию соглашения об этом.

Кроме того, проект предусматривает, ­что в соглашении о признании вины указываются существенные для соответствующего уголовного производства обстоятельства. При этом суд отказывает в утверждении соглашения при отсутствии фактических оснований ­для признания вины.

В связи с этим возникает дискуссионный вопрос о круге обстоятельств, которые должны быть исследованы во время принятия решения относительно утверждения соглашения о признании вины.

В частности, по моему мнению, в этом случае подлежат исследованию обстоятельства, которые свидетельствуют не только о виновности обвиняемого, но и, например, обстоятельства, которые являются основанием для освобождения от уголовной ответственности.

В то же время существование института соглашения о признании вины позволит значительно сэкономить процессуальное время и государственные средства.

Сергей ГРЕБЕНЮК, адвокат, старший юрист ЮБ «ЕПАП»:

 — Институту примирения предлагается отвести абсолютно новую роль и придать кардинально иное правовое значение. Со временем этот институт необходимо будет максимально детализировать с учетом практики применения, чтобы минимизировать возможности различного рода злоупотреблений.

Так, в проекте УПК предусмотрено, что в соглашении указывается, помимо прочего, и согласованное наказание, и наличие согласия сторон на его назначение. Очень сложно представить, как на практике будет реализовано это положение.

Предусматривается, что договоренности относительно соглашения о примирении могут заключаться сторонами самостоя­тельно либо с помощью других лиц, за исключением следователя, прокурора или судьи.

Возникает резонный вопрос: как стороны могут прийти к согласованному наказанию без прокурора и судьи, особенно если у них, например, даже нет адвокатов? Получается, либо позиция прокурора и судьи по поводу наказания в принципе не важна, если потерпевший и обвиняемый договорятся между собой, либо, если суд будет давать правовую оценку согласованному наказанию, он может отказать в утверждении соглашения. Учитывая, что повторное обращение по поводу соглашения запрещается, существует риск с первого раза «не угадать» такое наказание, которое утвердит суд.

По материалам «Юрист & Закон»

Весь номер в формате PDF
(pdf, 4.34 МБ)

Источник: https://zib.com.ua/ru/pda/9026.html

Апелляционная жалоба на приговор суда с просьбой о смягчении наказания и применения к осужденному ст. 73 УК РФ (образец)

Стоит ли обжаловать приговор, если признание было получено угрозами?

В судебную коллегию по уголовным делам

Самарского областного суда

443099, г. Самара, ул. Куйбышева, д. 60

От адвоката НО “Самарская областная

коллегия адвокатов” Антонова А.П.,

рег. № 63/2099 в реестре адвокатов Самарской области

Адрес для корреспонденции:

443080, г. Самара, проспект Карла Маркса,

д. 192, оф. 619, тел. 8-987-928-31-80

В защиту интересов осужденного Г.

Апелляционная жалоба

Приговором Промышленного районного суд г. Самара от ДАТА Г. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч.2 ст.158 УК РФ, и ему назначено наказание в виде 1 года 8 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, а также взыскано в пользу «Магнит» АО «Тандер» в счет возмещения материального ущерба ХХХ рублей.

С данным решением суда я не согласен в связи с чрезмерной суровостью назначенного наказания.

Согласно п. 1 ст. 6 УК РФ, наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Свою вину в совершении преступления по п. «б» ч.2 ст.158 УК РФ Г. полностью признал, в содеянном раскаялся.

По окончании предварительного расследования обвиняемым Г. было заявлено ходатайство о рассмотрении уголовного дела в порядке особого производства. Судом постановлен приговор без проведения судебного разбирательства (в особом порядке).

При определении меры наказания суд учел характер и степень общественной опасности содеянного, особый порядок принятия судебного решения, обстоятельства дела и личность подсудимого, который ранее судим за умышленное преступление к реальному лишению свободы, наказание отбыто, но судимость не погашена, в его действиях усматривается рецидив в соответствии со ч.1 ст. 18 УК РФ, что судом признано отягчающим ответственность обстоятельством.

Смягчающими ответственность обстоятельствами суд признал чистосердечное признание вины, раскаяние в содеянном, а также наличие тяжелого заболевания — ХХХ.

Однако несмотря на данные обстоятельства, суд принял решение о назначении наказания в виде реального лишения свободы и не нашел оснований для применения ст. 73 УК РФ.

Фактически, по мнению защиты, данная позиция суда связана исключительно с наличием простого рецидива.

Между тем, согласно п “в” ч.1 ст.73 УК РФ условное осуждение не назначается при опасном и особо опасном рецидиве.

В соответствии с частью 1 статьи 73 УК РФ, если, назначив лишение свободы на срок до восьми лет, суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, он постановляет считать назначенное наказание условным.

Вместе с тем, суд посчитал необходимым назначить наказание в виде лишения свободы с его реальным отбытием, в пределах санкции статьи, с учетом требований ст. 316 ч. 7 УПК РФ, предусматривающей наказание не свыше 2/3 максимального срока, и 68 ч. 2 УК РФ, то есть с учетом рецидива преступлений, но без дополнительных мер наказаний в виде штрафа и ограничения свободы.

Кроме того, защита полагает, что суд первой инстанции не принимает в должной мере во внимание обстоятельства, смягчающие наказание (ст. 61 УК РФ):  данным о личности осужденного, что на учетах в ПНД и НД не состоит, социально обустроен, исключительно с положительной стороны характеризуется по месту жительства.

Согласно п. 2 ст. 61 УК РФ, при назначении наказания могут учитываться в качестве смягчающих и обстоятельства, не предусмотренные ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Таким обстоятельством может быть то, что Г. прошел лечение от хронического алкоголизма.

Перечисленные обстоятельства свидетельствуют о необходимости смягчения наказания, о возможности  Г. исправления без изоляции от общества.

Осужденный не является представляющим опасность и нуждающимся в изоляции от общества преступником, он искренне раскаивается и нуждается в снисхождении.

С учетом личности осужденного, его критического отношения к содеянному, смягчающих обстоятельств, полагаю возможным достижение цели его исправления без реального отбывания наказания в виде лишения свободы, с применением положений ст.73 УК РФ и установлением испытательного срока, в течение которого осужденный должен своим поведением доказать свое исправление.

С учетом перечисленных обстоятельств, прошу приговор суда изменить, смягчить назначенное осужденному судом наказание, применив к нему нормы условного осуждения, предусмотренные ст.73 УК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.17, 389.19, 389.20 УПК РФ,

П Р О Ш У    С У Д:

Приговор Промышленного районного суд г.Самара от ДАТА в отношении Г., изменить, применив к осужденному ст. 73 УК РФ.

Приложение:

Копия приговора от ДАТА

Адвокат   ______________________  А.П.Антонов              

Источник: https://pravo163.ru/apellyacionnaya-zhaloba-na-prigovor-suda-s-prosboj-o-smyagchenii-nakazaniya-i-primeneniya-k-osuzhdennomu-st-73-uk-rf-obrazec/

Юр-решение
Добавить комментарий