Мать не отдает часть денег после продажи квартиры и купила новую

Верховный суд: Договор купли-продажи жилья можно отменить

Мать не отдает часть денег после продажи квартиры и купила новую

Договор купли-продажи квартиры – не приговор, от него всегда можно отказаться. Такое неожиданное решение принял Верховный суд, когда пересмотрел результаты спора продавца и покупателя квартиры.

Потребовать вернуть деньги, уплаченные за негодный товар, пусть даже такой крупный, как жилье, вполне реально, если квартира оказалась совсем не такой, как обещал продавец. Таков вывод Верховного суда.

Покупка квартиры обернулась для жителя Сочи сплошными проблемами – жилье, которое внешне было вполне достойным, на деле оказалось просто непригодным для нормального житья. Но попытки через местный суд вернуть деньги и расторгнуть договор купли-продажи ни к чему не привели. Точку в споре поставил Верховный суд, когда пересмотрел дело о негодной квартире.

В жизни большинства граждан крупные покупки случаются нечасто. К таковым относятся приобретение жилья, дачного участка, дома в деревне, автомобиля. Все эти приобретения делаются через договоры купли-продажи.

И если спустя некоторое время оказывается, что куплено совсем не то, о чем мечталось, то вернуть потраченное зачастую бывает сложно. И в этой ситуации единственный выход – судебный иск к продавцу.

Какие правила и законы должен знать гражданин, чтобы пройти этот путь с минимальными потерями для нервов и кошелька? Как показал пример этого судебного спора, часто при разрешении подобных дел могут ошибаться не только граждане, но и судьи.

Вернуть деньги, уплаченные за негодный товар, пусть даже такой крупный и дорогой, как жилье, вполне реально. Верховный суд разъяснил, как это сделать

Итак, в Сочи один гражданин купил у другого гражданина квартиру, как выражаются риелторы – вторичку. То есть не новую квартиру – уже “бывшую в употреблении”.

Но очень скоро новосел в покупке сильно разочаровался. Как написал он в иске в суд – “В процессе пользования квартирой стали выявляться скрытые недостатки, не позволяющие использовать квартиру по ее прямому назначению”. Гражданин даже обратился в экспертную организацию, которая подтвердила наличие “существенных недостатков”.

Если верить выводам экспертов, то купленная квартира не соответствовала требованиям пожарной безопасности, санитарно-гигиеническим, экологическим и всем прочим требованиям, которые предъявляются к жилым помещениям. И вывод: то, что в договоре купли-продажи названо квартирой, в действительности “не может быть признано жилым помещением”.

Деятельность секты “Свидетелей Иеговы” приостановили за экстремизм

Покупатель жилья попросил Адлерский районный суд города Сочи взыскать с продавца уплаченные ему деньги за жилье, убытки, которые покупатель понес в попытках восстановить и отремонтировать квартиру.

После жалобы покупателя жилья дело попало в Верховный суд РФ.

Там его изучили и решили, что отказ краевого суда был незаконным. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ детально и постатейно разобрала спор. И вот как объяснила свое решение.

Районный суд пришел к выводу, что доказательства покупателя квартиры заслуживают доверия, в том числе и заключение экспертизы.

Краевой суд, отказывая покупателю жилья, сказал, что заключение экспертизы он принять никак не может, потому что эксперта перед началом суда никто не предупреждал в письменном виде об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

И вот что еще нашел краевой суд – он вспомнил, что когда-то ответчик – этот же продавец судился по поводу отказа ему в государственной регистрации той самой плохой квартиры.

В том иске была назначена и проведена судебно-строительная экспертиза. Тогда эксперт подписался, что предупрежден не врать.

Эта экспертиза подтвердила, что дом, в котором находится в том числе и спорная квартира, отвечает требованиям CНиП.

Верховный суд РФ заявил, что с такими аргументами апелляции он согласиться никак не может. И объяснил почему.

В 469-й статье Гражданского кодекса сказано следующее. Если в договоре купли-продажи не прописаны условия о качестве товара, то продавец просто обязан передать покупателю товар, пригодный “для целей, для которых товар такого рода используется”.

Споры между гражданами рассмотрят в упрощенном порядке

В другой статье того же кодекса – 475-й – говорится, что если в товаре находятся “неустранимые недостатки”, то покупатель по своему выбору может отказаться выполнять договор купли-продажи, потребовать замену товара на такой же, но качественный. В нашем случае, сказал Верховный суд, покупатель может отказаться от исполнения договора и потребовать вернуть деньги, что он, собственно, и сделал.

Покупатель квартиры сказал, что после покупки увидел скрытые и существенные недостатки, которые подтверждаются заключением экспертизы. Апелляция назвала это заключение недопустимым, так как эксперт не подписывался под словами, что предупрежден об ответственности.

На что Верховный суд заметил: коллеги из краевого суда не учли главного – что заключение эксперта о негодности квартиры было составлено не на основании определения суда, то есть не по его просьбе, а по заказу истца. Поэтому такое доказательство надо квалифицировать не как заключение эксперта, а как письменное доказательство, к которому закон предъявляет другие требования.

По этому поводу был даже специальный пленум Верховного суда (от 19 декабря 2003 года N 23). Там судам разъяснялось, что заключение эксперта, как и другие доказательства по делу, оцениваются в совокупности с другими доказательствами и не являются исключительными средствами доказывания.

По закону (статья 87 Гражданского процессуального кодекса) если суду что-то непонятно, то суд вполне может назначить дополнительную экспертизу или обратиться к другому эксперту.

Вместо этого в нашем случае краевой суд почему-то положил в основу своего решения доказательство, добытое в рамках совсем другого гражданского дела, в котором вопрос о том, что не соответствует в конкретной квартире, даже не рассматривался.

Цена покупки не делает спор в суде сложнее. Владимир Аносов

То, другое заключение экспертизы касалось многоквартирного дома, а не конкретного жилья, о котором идет спор.

Большинство граждан в подобных случаях, когда покупка действительно дорогая, судиться не идут. Граждане считают, что “смотреть надо было раньше” и теперь ничего вернуть не получится.

Придется вкладывать в негодную покупку очень большие деньги, чуть ли не сопоставимые с ценой самого товара, чтобы ей пользоваться. Такая ситуация бывает, когда граждане приобретают любую недвижимость – дом, дачу, квартиру.

На самом деле, как показало решение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда, в аналогичных случаях спорить с продавцом не намного сложнее, чем при покупке, к примеру, некачественной бытовой техники для дома.

Такие нужные гражданам разъяснения Верховный суд дает, конечно, не для рядовых граждан-обывателей, а для своих коллег – судей региональных судов. Ведь, пересматривая их вердикт, если с ним по каким-то соображениям нельзя согласиться, высокая судебная инстанция обязательно разбирает ситуацию с точки зрения закона и говорит, в чем была сделана ошибка и как ее можно исправить.

Дело в том, что Верховный суд в случае отмены решения, принятого на месте, возвращает дело назад в регион.

Там его обязаны не просто пересмотреть по новой, но и принять другое решение.

Даже если договор о продаже квартиры был подписан и проплачен, от него можно отказаться и ничего не потерять

Это самое другое решение необходимо принимать в соответствии с разъяснениями, данными Верховным судом.

Подобная практика пересмотра дел всегда бывает интересна не только профессионалам, но и рядовым гражданам.

Это важно для них потому, что в похожем случае они будут знать, как расставлял акценты в аналогичной ситуации Верховный суд, какие нормы закона использовал и как рассуждал.

Теперь дело о нехорошей сочинской квартире Верховный суд велел краевому пересмотреть с учетом своих замечаний.

Источник: https://rg.ru/2017/03/27/verhovnyj-sud-dogovor-kupli-prodazhi-zhilia-mozhno-otmenit.html

Купил квартиру, а ее заняла бывшая собственница. Суд вынес решение – Недвижимость Onliner

Мать не отдает часть денег после продажи квартиры и купила новую

В декабре прошлого года на Onliner.by была опубликована статья под заголовком «Семья обожглась на покупке квартиры в Минске. Бывшая собственница полгода не отдает „двушку“ и меняет замки». История вызвала бурное обсуждение.

Проникнувшись бедой главного героя, многие читатели просили нас проследить за ходом судебного процесса и рассказать о его итогах. И вот суд Советского района Минска завершил рассмотрение дела и принял решение.

Но на этом ставить точку в деле пока рано.

Прежде чем сообщить новые подробности, напомним суть конфликта. Дмитрий с супругой и двумя малолетними детьми живет в съемной «полуторке» и ежемесячно платит за аренду $260 по курсу. В прошлом году семья решила улучшить жилищные условия и приобрести двухкомнатную квартиру на вторичном рынке.

Своих сбережений не хватало, пришлось занять денег у родителей и друзей. Подходящий по цене вариант был найден в Зеленом Луге: за «двушку» просили около $50 тыс. в эквиваленте. Продавец по имени Алла (здесь и далее имена действующих лиц изменены) оказалась гражданкой Норвегии.

Она собиралась вскоре уехать из Беларуси вместе с дочерью и спешила продать квартиру.

Сделка купли-продажи оформлялась через агентство недвижимости «Эксперт». В ходе проверки риелторы выяснили, что до весны 2015 года у квартиры был другой собственник — мать Аллы, будем называть ее Лариса. Тогда между матерью и дочерью был заключен договор дарения.

Один из пунктов этого договора предусматривал сохранение за дарителем права пользования и проживания в квартире.

Несмотря на то, что на момент продажи помещения в 2016 году лицевой счет был пуст (все ранее проживавшие в нем граждане сняты с учета), договор дарения насторожил Дмитрия, и по совету юриста он настоял на личном присутствии Ларисы при подписании договора купли-продажи.

Пенсионерка прибыла в агентство, помогала своей дочери пересчитывать деньги и, со слов Дмитрия и представителей агентства, своим поведением не вызывала никаких подозрений. Сделка была зарегистрирована в БРТИ, Дмитрий стал полноправным собственником, передал Алле деньги, и семья стала ждать месяц, отведенный на освобождение квартиры.

А дальше дело приняло невероятный оборот. Спустя более чем месяц после сделки Дмитрий получил исковое заявление: Лариса просила суд признать договор дарения недействительным, а сделку купли-продажи — ничтожной. Пенсионерка сообщала, что страдает психическими расстройствами и якобы не осознавала, что подписывает договор дарения в 2015 году, не понимала, что дочь продает квартиру в 2016-м.

Алла тем временем исчезла с деньгами и до сих пор не выходит на связь. Нерешительная попытка Дмитрия выселить пенсионерку с участием милиции не увенчалась успехом: женщину некоторое время продержали в РУВД, а затем она вернулась в квартиру и даже сменила новый замок, установленный Дмитрием. Правоохранители рекомендовали новому собственнику дождаться окончания судебного разбирательства.

С момента выхода нашей статьи в отношении Ларисы была проведена судебно-психиатрическая экспертиза, стороны спора несколько раз встречались в суде. На одном из заседаний присутствовал корреспондент Onliner.by. Предлагаем вашему вниманию наиболее интересные фрагменты процесса.

«Она меня зомбировала, я ничего не соображала»

Судья: Как давно вы видели свою дочь в последний раз?

Лариса: В июле, она внезапно уехала ночью.

Судья: Она знает о судебном разбирательстве, о поданном вами иске?

Лариса: Не знаю. Думаю, она догадывается, что мне негде жить. Она меня с собой не взяла, ничего не купила. У нас с ней сложные взаимоотношения.

Судья: Вы давали свое согласие на продажу квартиры?

Лариса: Нет.

Судья: Помните сделку дарения?

Лариса: Помню, дочь меня куда-то позвала, мы пошли. Я сидела, наевшись таблеток, ничего не соображала. Сказали подписать какие-то документы. Теперь понимаю, что тогда дочь ввела меня в заблуждение. Она словно зомбировала меня…

Лариса поясняет, что давно принимает таблетки, чтобы не волноваться. Лекарства, по ее словам, вызывают заторможенность, неспособность концентрироваться и отвечать за свои действия.

На предыдущем судебном заседании она выглядела рассеянной, путалась в мыслях. Теперь же речь ее осознанна и последовательна. «Сегодня не стала пить много таблеток.

Пускай разнервничаюсь, но не буду тормозить», — объясняет разительную перемену в поведении пенсионерка.

Судья: Почему вы прекратили регистрацию в квартире? [В мае 2016 года Лариса снялась с учета в минской квартире и зарегистрировалась в одном из населенных пунктов Минского района на основании договора найма жилого помещения. — Прим. Onliner.by.]

Лариса: У нас были очень сложные отношения с дочерью. Как-то она сказала, что мне надо зарегистрироваться в другом месте.

На вопрос «Зачем?» ответила: «Какая тебе разница?» Я в том месте не была ни разу, пока меня милиция не отвезла. [Факт имел место, когда Дмитрий попытался занять квартиру и обратился за помощью в РУВД. — Прим. Onliner.by.

] Там живет 50 китайцев, стоят двухъярусные койки. Мне там места нет, я никак не могу проживать в таких условиях.

Судья: Когда вы приехали в агентство недвижимости для удостоверения сделки купли-продажи…

Лариса: Почему для удостоверения? Я приехала ребенка смотреть. Позвонила Алла. Сказала, надо присмотреть за внучкой, назвала адрес. Потом внучку оставили с какой-то девушкой, а меня пригласили в комнату…

Судья: Вы пересчитывали деньги. Вы поинтересовались, что это за деньги и кому они предназначались?

Лариса: Не знаю, от него, наверное. [Указывает на Дмитрия. — Прим. Onliner.by.] Я сидела и ничего не понимала. Говорю же, на таблетках. И дочь действует на меня гипнотически, зомбирует. Видела машинку, которая пересчитывает деньги. А что это деньги за квартиру — не знала. Я в тот момент больше волновалась за внучку, что ее оставили с чужим человеком.

На протяжении судебного заседания женщина не раз говорила о лекарственных препаратах. «Когда выпью — я спокойна, а не выпью — все что угодно может произойти. Я приняла лекарства и сидела тормозом. Разве у человека, который 14 лет на препаратах, не может такое произойти? Могу я иметь какой-то сдвиг или нет?» — такие вопросы Лариса ставила перед всеми участниками процесса.

Чтобы оценить здоровье пенсионерки, судом была назначена судебно-психиатрическая экспертиза. Специалисты изучили историю ее обращений в учреждения здравоохранения, медицинскую документацию. На судебное заседание пригасили судебного эксперта-психиатра Управления Государственного комитета судебных экспертиз Республики Беларусь по Минской области.

Главный вывод таков: на момент дарения квартиры женщина сохраняла способность к произвольной деятельности и волевой регуляции своего поведения, к критике своих действий и прогнозу их последствий. Другими словами, Лариса понимала суть и правовые последствия юридически значимого действия.

— Предпринимала ли исследуемая попытки смоделировать свое психическое расстройство? — поинтересовалась у эксперта-психиатра адвокат Дмитрия.

— Она утверждает, что ничего не понимала, но объективная клиническая реальность говорит об обратном. Имело место сознательное привнесение симптомов, которые не отражали истинного психического состояния.

Также эксперт пояснила, что и во время совершения сделки купли-продажи женщина находилась в адекватном состоянии.

«Внучки могут вернуться в Беларусь. Где им жить?»

После оглашения выводов экспертизы, с которыми Лариса не согласилась, в позиции пенсионерки произошла перемена. Теперь женщина начала делать упор на правовые аспекты сделки купли-продажи, на свою социальную незащищенность.

— Я в шоке от того, что произошло. Своего согласия на продажу квартиры я не давала. По договору дарения за мной сохраняется право пользования и проживания. Жить мне больше негде, а скромной пенсии не хватит, чтобы снять хоть какое-то жилье. Дочь обманула, и помощи ждать не от кого.

Далее пенсионерка вспомнила о внучках.

— При совершении сделки нарушены права несовершеннолетних. Одна из девочек раньше была зарегистрирована в этой квартире. Сейчас они в Норвегии, а в 16 лет имеют право вернуться в Беларусь.

И где им тогда жить? Агентство недвижимости знало о девочках.

Запрашивало ли оно в органах опеки и попечительства разрешение на отчуждение квартиры с несовершеннолетними? — пенсионерка, еще недавно казавшаяся психически несостоятельной, ловко вворачивала юридические формулировки.

Присутствовавший на заседании директор агентства недвижимости «Эксперт» Павел Астапеня возразил: на момент совершения сделки в квартире не было зарегистрированных несовершеннолетних детей бывшей собственницы, никакие запросы в органы опеки не требовались.

Возник также спор по поводу прописанного в договоре дарения права проживания и пользования. Адвокаты сторон обменялись ссылками на статьи Гражданского и Жилищного кодексов, регулирующие права членов семей бывших собственников.

Адвокат Дмитрия опирается на пункт 4 статьи 75 Жилищного кодекса, в соответствии с которым «члены семьи собственника… не указанные в договоре купли-продажи как граждане, за которыми сохраняется право владения и пользования жилым помещением, при переходе права собственности подлежат выселению по требованию нового собственника без предоставления другого жилого помещения». Право пользования в данном случае было закреплено только в договоре дарения, но не в договоре купли-продажи. Кроме того, своей подписью продавец гарантировал, что квартира свободна от любых прав и притязаний со стороны третьих лиц.

Адвокат Ларисы, в свою очередь, упомянул пункт 7 статьи 157 Жилищного кодекса, в котором говорится, что выселению подлежат члены семьи собственника, давшие согласие на отчуждение.

— Давала ли моя доверительница письменное согласие на отчуждение дочерью спорной квартиры?

— Если бы в том была законодательная необходимость, агентство по госрегистрации истребовало бы это согласие. А раз не истребовало, значит, такого согласия не требовалось, — пояснила адвокат Дмитрия.

Тот же вопрос был задан директору агентства недвижимости «Эксперт».

— Сделка была проведена в полном соответствии с законодательством. Согласие ранее проживавших лиц после их снятия с регистрационного учета не требуется в соответствии с указом №200 «Об административных процедурах, осуществляемых государственными органами и иными организациями по заявлениям граждан». Об этом знает любой нотариус, любой регистратор, — уточнил Павел Астапеня.

Свидетели: сомнений в адекватности не возникало

В ходе рассмотрения дела была допрошена нотариус, удостоверявшая договор дарения в 2015 году. Она сообщила, что Лариса понимала сущность сделки, отвечала разумно, сомнений в адекватности женщины у нотариуса не возникло.

Свои пояснения дали и представители Минского городского агентства по государственной регистрации и земельному кадастру.

По их словам, при оформлении договора купли-продажи согласие бывшей дарительницы не требовалось, поскольку на момент продажи квартиры там никто не был зарегистрирован.

Суд делает вывод, что пенсионерка утратила право пользования и проживания в квартире, добровольно снявшись с регистрации по данному адресу и зарегистрировавшись в Минском районе.

Вопреки доводам пенсионерки о ее плохом самочувствии, свидетели подтвердили, что при совершении сделки купли-продажи она активно участвовала в заключении договора, общалась с покупателем.

При этом Алла говорила о скором переезде за границу, а ее мать подтверждала намерение освободить квартиру и затем переехать к дочери.

Если бы Лариса желала сохранить за собой право пользования и проживания, она имела возможность уточнить свои права в момент оформления сделки, но не сделала этого.

Суд принял во внимание еще одну деталь: на протяжении месяца с момента совершения сделки Алла и Лариса писали заявления с просьбой предоставить им отсрочку в освобождении квартиры, поскольку они не успевают собрать вещи. Значит, выселяться Лариса все же собиралась… О мотивах дальнейших действий бывших собственниц злополучной квартиры мы можем только догадываться.

Суд Советского района Минска вынес решение, отказав Ларисе в удовлетворении ее исковых требований. Пенсионерку обязали выселиться из квартиры вместе с имуществом без предоставления другого жилого помещения. В силу решение не вступило. Подана жалоба, дело будет рассматриваться в Минском городском суде.

«Было желание выбить окна…»

Дмитрий продолжает жить с семьей в съемной «полуторке». Необходимость ежемесячно вносить арендную плату и отдавать друзьям долг за квартиру подвигла его на успешные поиски второй работы. При этом он вынужден оплачивать коммунальные счета в двух квартирах, обеспечивая комфортный быт пенсионерки.

— Всякий раз накатывает обида, когда проезжаешь мимо и видишь, как в окнах горит свет, за который платишь ты. А Лариса живет там спокойно и катает на тебя бумаги во всевозможные инстанции, — говорит Дмитрий. — Если изначально ставился вопрос о психическом здоровье, то по ходу процесса произошла перемена.

Пенсионерка начала приходить на заседания с пачками заявлений, давить на свою социальную уязвимость, вспоминала внучек, увезенных ее дочерью в Норвегию. Сомневаюсь, что человек с серьезным расстройством психики способен на такое. Порой ее действия выглядели театрально.

При этом женщина никак не принимала во внимание тот факт, что квартира куплена, за нее заплачены деньги, что там уже полгода как зарегистрированы мы с супругой и наши дети.

Источник: https://realt.onliner.by/2017/02/22/kvartira-36

Караул! Единственное жилье заберут за долги (на самом деле не совсем)

Мать не отдает часть денег после продажи квартиры и купила новую

Если суд решит обратить взыскание на недвижимость, ее будут продавать. Деньги от продажи пойдут на погашение долга, исполнительный сбор и судебные издержки.

Чтобы должники не остались на улице, после продажи они в любом случае получат деньги на покупку жилья по минимальной норме на всех членов семьи.

То есть семья с двумя детьми сможет купить какое-то жилье, даже если квартира не покроет сумму долга.

Квартиру заберут,

Источник: https://journal.tinkoff.ru/news/flat-for-debts/

Семья обожглась на покупке квартиры в Минске. Бывшая собственница полгода не отдает «двушку» и меняет замки – Недвижимость Onliner

Мать не отдает часть денег после продажи квартиры и купила новую

С минчанином Дмитрием и его семьей приключилась история, полная абсурда. Заплатив почти $50 тысяч в эквиваленте, в мае 2016 года он стал, как ему казалось, полноправным собственником двухкомнатной квартиры в Зеленом Луге. Семья строила планы и собралась было перевозить вещи, как вдруг в купленной квартире обосновалась пенсионерка — бывшая собственница.

Выселить женщину не может даже милиция. «Договор купли-продажи оформлялся через агентство недвижимости, я заплатил деньги, получил штамп о прописке по новому месту жительства. И уже полгода не могу даже попасть на порог собственной квартиры.

Мало того, рискую остаться как без честно приобретенного жилья, так и без шансов вернуть деньги», — переживает Дмитрий и подозревает, что, возможно, стал жертвой мошенничества.

— У нас с женой двое малолетних детей. Дочке в феврале исполнится шесть, сыну два года. Своего жилья у нас нет. Уже лет пять снимаем «полуторку» и платим за нее сейчас $260 по курсу в месяц. Конечно, как любая молодая семья, всегда мечтали о собственной квартире, — начинает свой рассказ Дмитрий.

— Этой весной цены поползли вниз, и я подумал: почему бы не решить жилищный вопрос прямо сейчас. Своих сбережений на покупку «двушки» не хватало. Часть денег дали родители с обеих сторон, часть одолжили мои давние друзья, с которыми работаю в одной сфере.

Собранная таким образом сумма позволила рассматривать варианты стоимостью до $53 000 в эквиваленте.

Хотел квартиру именно в Зеленом Луге. С детства хорошо знаю и люблю этот район. Да и до работы недалеко. Мониторил базы данных в интернете, и вот на глаза попалось объявление от собственника о продаже за $56 000 по курсу «двушки» площадью 50 квадратных метров на Логойском тракте. По цене она нам не подходила, но что-то меня зацепило, и я решил позвонить и поторговаться.

Телефон не отвечал, тогда я собрался и после работы подъехал по указанному в объявлении адресу. В тот вечер застал дома собственницу квартиры Аллу [здесь и далее имена действующих лиц изменены — прим. Onliner.by] и ее малолетнюю дочь. Хозяйка сказала, что может уступить не более $500. Ни о чем не договорившись, я уехал.

Позже рассказал об этой квартире своему знакомому, сотруднику агентства недвижимости «Эксперт». Он предложил помощь, сказал, что постарается уговорить собственницу сделать скидку.

Через неделю он звонит и сообщает цену — $49 500 в эквиваленте. Собственница Алла является гражданкой Норвегии и собирается вместе с дочерью надолго уехать туда. Сроки поджимают, а покупателей нет — потому и снизила цену.

Ну, отлично. Такой вариант меня вполне устраивал.

Перед подписанием договора купли-продажи Дмитрий еще раз побывал в квартире на Логойском тракте, на этот раз вместе с мамой. При более внимательном осмотре «двушка» произвела на него впечатление какой-то перевалочной базы.

— Повсюду были разбросаны детские вещи, на балконе куча коробок и мешков. Запущенное состояние квартиры говорило о том, что там никто постоянно не живет, — вспоминает Дмитрий.

— Алла рассказывала что-то про переезд в Норвегию и ни словом не обмолвилась о своей матери-пенсионерке Ларисе, которая, как позже выяснится, ранее подарила эту квартиру Алле, сохранив за собой право пользования и проживания.

О загадочной пенсионерке стало известно, лишь когда агентство начало запрашивать различные документы и справки для подготовки сделки. Тогда-то и выяснилось, что до весны 2015 года у квартиры был другой собственник — мать Аллы. Минский городской нотариальный округ предоставил договор дарения.

— Это было неожиданное и малоприятное известие. Стали узнавать, какие могут быть подводные камни. Юрист посоветовал не подписывать договор купли-продажи без присутствия Ларисы, поскольку в договоре дарения упоминается ее право пользования и проживания. В агентстве же уверяли, что в присутствии пенсионерки нет необходимости. И все же мы настояли на своем, и она была вызвана.

Лариса вела себя как абсолютно адекватный человек. Когда мы поехали регистрировать договор в БРТИ, она села к нам в машину и по дороге в подробностях рассказывала моей маме, как жила за городом, как ездила к дочке в Норвегию. Ее речь и поведение не вызывали никаких подозрений.

Сделка была зарегистрирована по всем правилам. Дмитрий получил свидетельство о госрегистрации, передал Алле $49 500 по курсу, она предоставила расписку, что получила сумму и претензий не имеет. По условиям договора на освобождение проданной квартиры отводился месяц. В мыслях семья была уже на новом месте, не терпелось поскорее собрать вещи и расстаться с тесной съемной «полуторкой».

— Недели через три я позвонил в агентство и спросил, когда мы можем заселяться, — продолжает Дмитрий. — На тот момент квартира была все еще занята.

От агента я с удивлением узнал, что бывшие собственницы пишут жалобы в милицию на него и на меня. Якобы мы торопим их скорее выселяться, угрожаем и запугиваем.

Это было очень странно, поскольку с момента заключения договора я не выходил на связь ни с Аллой, ни с Ларисой.

А потом начался какой-то абсурд. В конце июня, когда оговоренный в договоре срок выселения уже вышел, я получаю по почте исковое заявление от Ларисы. В качестве ответчиков — я и ее дочь Алла. Читаю и просто прихожу в ужас.

Пенсионерка пишет, что в апреле 2015 года к ней обратилась ее дочь с просьбой сходить в нотариальную контору и подписать какие-то документы, связанные с квартирой. Тогда она якобы не осознавала, что подписывает договор дарения. И вообще, страдает психическими расстройствами, сильной депрессией, не отдает отчет своим действиям.

Сейчас она просит суд признать договор дарения недействительным, а сделку купли-продажи квартиры — ничтожной.

В частности, в исковом заявлении указано следующее:

«В соответствии со ст.

177 ГК Республики Беларусь, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находящимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понять значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина или иных лиц, чьи права или охраняемые законодательством интересы нарушены в результате ее совершения».

— Представляете, какой шок мы испытали! Я позвонил Ларисе (на тот момент ее телефон еще был доступен) и попросил объясниться. Она четко ответила, что считает договор дарения незаконным, квартиру — своей и уезжать оттуда не собирается.

Не выдержав, моя жена импульсивно выхватила трубку и начала что-то кричать. В ответ пенсионерка заявила: «Вы снимали — значит, у вас денег достаточно. Живите так, как жили».

За дословный пересказ фразы сейчас не ручаюсь, но смысл последних ее слов был именно таким.

Дмитрий подготовил встречный иск о выселении пенсионерки. На первом судебном заседании был наложен запрет на отчуждение квартиры. Потом было еще две встречи в суде. В ходе последнего рассмотрения дела судья назначила проведение судебно-психиатрической экспертизы.

— На суде мы увидели совершенно другую Ларису. Это, конечно, была та самая женщина, но вела она себя совсем не так, как в день подписания договора купли-продажи. Сгорбленная, рассеянная. Речь путаная. Хотя, на мой взгляд, это была искусная игра.

Что интересно: по своим каналам агентство запрашивало информацию и выяснило: пенсионерка не числится на диспансерном учете в Беларуси в связи с психическими расстройствами. По ее словам, она якобы наблюдалась у врачей и проходила обследование в Норвегии. Имеются некие документы, которые необходимо переводить на русский язык… Наша тяжба затягивается.

С момента назначения судебно-психиатрической экспертизы прошло более двух месяцев, а дата следующей встречи в суде до сих пор не назначена.

А что же продавец Алла? Она не явилась ни на одно слушание и вообще исчезла. Ее местонахождение сейчас неизвестно, а старый телефонный номер принадлежит другому человеку.

— Пытаясь остудить эмоции, я допускал мысль, что пенсионерка, возможно, больна, что дочь непорядочно обошлась со своей матерью, завладев ее квартирой. Но что-то тут не сходится, — рассуждает Дмитрий.

— Посудите сами: с одной стороны, пенсионерка заявляет о расстройстве восприятия, о невозможности концентрировать внимание. И в то же время выстроила вон какую линию нападения: обратилась к адвокату и подала иск, засыпала многочисленными жалобами милицию.

В интернете я нашел истории, где фигурирует недееспособный даритель — это распространенная в России схема мошенничества с квартирами. Увы, судебная практика там складывается печально.

Если в моем случае договор купли-продажи будет признан ничтожным, Лариса останется в своей квартире, а ее дочь обяжут вернуть деньги. Но Алла исчезла. Где ее искать? В Норвегии, в Беларуси? Да и где гарантия, что деньги еще не потрачены?

Лишь один раз с момента заключения договора Дмитрий пытался попасть в свою квартиру и занять ее. Вот как он описывает тот случай:

— Я попросил содействия в РУВД, пригласил представителей ЖЭСа. Все происходящее снималось на видеокамеру.

После долгих уговоров пенсионерка все же открыла дверь милиции, показать паспорт отказалась, снова вела себя очень странно. Затем паспорт все-таки нашелся. Милиция проверила регистрацию.

Само собой, прописана гражданка совсем по другому адресу. Ее увезли в опорный пункт, а я попросил слесаря поменять замки. Закрыли дверь, уехали.

В тот же вечер звонок из РУВД: мол, есть вопросы по вашей квартире. Приехал — мне отчитываются: свозили ее по месту прописки, там живут какие-то люди, угла для пенсионерки не нашлось. А она давит на жалость, просится домой, деть ее некуда.

Короче, мне сказали, что до окончания судебного процесса мы должны проживать с ней на одной территории. Ее отвезли на Логойский тракт, я был вынужден передать ей дубликат ключей от нового замка.

Заодно закинул в квартиру пару сумок с личными вещами.

Помню, в милиции она казалась такой жалкой, забитой, а в квартире навела марафет на лице. Выходит в коридор: «Как, вы уже уезжаете?» — в ее глазах сверкнула насмешка.

Через пару недель мне понадобилось что-то из личных вещей, оставленных в квартире. Сунул ключ — не идет. К тому времени стоял новый замок. Дверь, конечно, никто не открыл, хотя свет в окне горел.

 Представьте: вы собственник, у вас прописка, а в вашей квартире кто-то меняет замки. Абсурд и маразм! Я снова обратился в РУВД.

Но толку, похоже, не будет, пока милиция принимает лишь робкие попытки дозвониться в дверной звонок.

Будучи собственником, Дмитрий не только не может попасть в квартиру, но и обязан оплачивать коммунальные счета.

— Казалось бы, с какой стати? Моя семья не пользуется этими услугами. Думал написать заявление на отключение электроэнергии. Не все так просто. Если будет несанкционированное подключение (а пенсионерке не составит труда найти электрика), то мне вкатят приличный штраф.

Дмитрий продолжает жить с семьей в съемной «полуторке» и отдавать $260 в эквиваленте в месяц. К тому же надо возвращать долг друзьям. Пока не завершено судебное разбирательство, очередная попытка выселить пенсионерку, скорее всего, закончится ничем. Остается только ждать следующего суда и результатов экспертизы.

— Сотни раз на день я прокручиваю в голове эту историю. Как меня угораздило вляпаться? Есть ли в том моя вина? В вопросах сделок с недвижимостью я профан, но за моей спиной стояло риелторское агентство.

Все ли оно сделало, чтобы обезопасить меня от имущественных претензий бывшей собственницы? — наш собеседник задается логичным вопросом.

— Полагаю, узнав о договоре дарения, агентство могло тщательнее проверить эту женщину, заручиться ее письменным согласием на совершение сделки и отказом от права проживания.

Ситуацию прокомментировал директор агентства недвижимости «Эксперт» Павел Астапеня:

— С большим сожалением мы восприняли историю, в которую попал наш клиент Дмитрий. Мы продолжаем оказывать ему помощь и надеемся на скорейшее разрешение ситуации. Данную квартиру Дмитрий нашел в интернете самостоятельно, ни одно из агентств ею не занималось.

Для оформления сделки он обратился к своему знакомому риелтору, сотруднику нашей компании. Сделка была проведена по отработанному алгоритму в порядке, предусмотренном законом. По нашему требованию до момента регистрации договора все жильцы были выписаны из квартиры, в договоре купли-продажи был четко обозначен срок выселения.

Бывшая собственница и ее мать были проверены по соответствующим базам данных: на диспансерном учете никто из них не состоял — это ключевой момент. В договоре продавец подписался под тем, что дает гарантии, что квартира свободна от любых прав и притязаний со стороны третьих лиц.

Требовать какую-то расписку от лица, которое не имеет в отношении квартиры каких-либо прав (а мать собственницы таких прав не имеет), на мой взгляд, не совсем верно.

Договор купли-продажи был оформлен в соответствии с законом и зарегистрирован в установленном порядке. Подчеркну: на сегодняшний день Дмитрий является единственным законным собственником этой квартиры, он уже даже в ней зарегистрирован.

Мы неоднократно уведомляли продавца о необходимости исполнения обязательств, однако она перестала выходить на связь и исчезла. А мать бывшей собственницы отказалась признавать заключенный ранее договор дарения, ссылаясь на свое заболевание.

Суд назначил судебно-психиатрическую экспертизу, от которой, по нашим сведениям, женщина уклоняется.

К сожалению, даже выполнение всех процедур по регистрации сделки не может обезопасить клиента на 100% от последующих попыток третьих лиц завладеть его имуществом. Но на этот случай у нас есть прокуратура и суд. Надеюсь, в скором времени ситуация разрешится в пользу Дмитрия. На мой взгляд, закон полностью на его стороне.

Хотите знать, чем закончилась история? Продолжение читайте здесь и здесь.

Сейфы в каталоге Onliner.by

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Источник: https://realt.onliner.by/2016/12/02/kvartira-32

Юр-решение
Добавить комментарий