Как вернуть наследникам дореволюционное имущество?

У наследников дворцов и усадеб появился шанс

Как вернуть наследникам дореволюционное имущество?

Есть несколько путей возвращения имущества, правда реституцией в строгом юридическом смысле они не являются. Дореволюционную недвижимость будут возвращать в индивидуальном порядке

ФОТО: serednikovo.ru

Лет пятнадцать назад тема реституции – возвращения имущества владельцам и их прямым потомкам не сходила со страниц СМИ. Эксперты, потомки дворянских фамилий и просто интересующиеся обсуждали возможные пути реституции.< /p>

На практике вся эта дискуссия не вылилась ни во что конкретное, как видно на примере одного из первых инициаторов возвращения национализированной недвижимости – Евгения Мещерского с Украины. Потомок княжеского рода Мещерских решил пойти в лобовую атаку на российское государство.

Он предъявил документы на право владения усадьбой Алабино под Москвой и начал ходить по инстанциям. На тот момент от усадебного дома оставались одни руины, а пригоден для жилья был только флигель. Поначалу Мещерскому удалось договориться с местной администрацией, и он вместе с семьей занял флигель. Но дальше флигеля дело не двинулось.

К началу XXI века стало ясно, что усадьбу ему никто не вернет, и “князь” куда-то пропал, вроде бы даже освободив усадебную жилплощадь.

В последнее время в России вновь заговорили о возвращении собственности потомкам тех, у кого она была отнята после октябрьского переворота.

Отчасти разговоры подогреваются принятием нового Земельного кодекса, где зафиксировано право собственности физического лица на землю, еще в большей степени – решением государства вернуть право собственности на землю под культовыми строениями религиозным организациям.

То есть, вроде бы, процесс медленного признания прав “исторических” владельцев недвижимого имущества, как в случае с религиозными организациями и общинами, пошел.

Однако реституция, которая в глазах большинства населения до сих пор выглядит эдакой благостной картинкой возвращения дворцов и поместий благодарным отпрыскам, – гораздо более сложный и болезненный процесс.

Юристы однозначно говорят о невозможности так называемой “абсолютной реституции”, когда потомкам владельцев возвращают весь фонд недвижимого имущества, национализированного после революции 1917 года. Дело упирается в отсутствие у подавляющего большинства наследников документов на имущество. Советская власть и разруха послереволюционных лет уничтожили бумаги.

Объяви сегодня реституцию, громадное количество наследников автоматически лишится легальных путей возвращения бывшего имущества. Потому что раз нет документов, то нет и прав.

Главное, оно же пока и непреодолимое, препятствие на пути хотя бы частичного возвращения былой недвижимости – в нежелании законодателя даже обсуждать этот вопрос. И его, законодателя, можно понять. Немалая часть объектов дореволюционной недвижимости имеет статус памятников архитектуры.

У государства есть сомнения в целесообразности их передачи в частное управление и тем более владение. Даже частичный возврат может привести к переделу рынка недвижимости.

К тому же Российская Федерация не является правопреемницей Российской империи и не отвечает по ее обязательствам, а признание прав потомков дореволюционных собственников на свое имущество теоретически может повлиять и на этот вопрос.

Без правовой основы для реституции, казалось бы, более говорить не о чем. Но де-факто некоторые потомки бывших владельцев все же получают свои родовые дома и усадьбы. Сегодня есть несколько путей возвращения имущества, правда, сразу оговоримся, реституцией в строгом юридическом смысле они не являются.

Первый путь предполагает участие в управлении собственностью государства. Человек со звучным именем Михаил Юрьевич Лермонтов – правнучатый племянник великого поэта и президент ассоциации “Лермонтовское наследие” – совместно с государством восстанавливает усадьбу Середниково. На его взгляд, путь государственно-частного партнерства является оптимальным.

В этом случае недвижимость передается наследникам, например, в аренду на 49 лет со строго определенными обременениями по использованию.

В случае с Середниковом, которое имеет большую историческую значимость для страны – здесь четыре лета жил Лермонтов и провел детство реформатор Столыпин, – обременение состоит не только в обязательной реконструкции усадьбы, но и в обеспечении в дальнейшем беспрепятственного доступа граждан к памятнику.

Ну и, конечно, право аренды не сделает Михаила Юрьевича полновластным собственником усадебного комплекса. Сам потомок Лермонтова не против такого, как он говорит, “нравственного пути” реституции: “Мы пишем, обращаемся, просим власть вернуть нам собственность. Они идут навстречу”.

Потомок дворянского рода Леонтьевых Сергей Александрович Леонтьев выбрал другой путь. Он выкупил бывшую усадьбу предков – Воронино под Ростовом Великим. Покупке предшествовал ряд счастливых и случайных совпадений.

Национальный фонд “Возрождение русской усадьбы” опубликовал в газете “Новая деревня” заметку о выставленной на торги местными властями усадьбе Воронино. Сергей Александрович совершенно случайно наткнулся на публикацию и на собственные средства совместно с фондом выкупил Воронино, музейно-гостиничный комплекс.

Обязательный статус музейно-гостиничного комплекса тоже был обременением со стороны государства. Сегодня Леонтьев владеет только комплексом зданий, с оформлением в собственность земли возникли проблемы по линии Регистрационной палаты.

Сергей Александрович признается, что процесс обретения фамильного наследства был связан с “невероятными трудностями” и он “не завидует никому, кто отважится сегодня на покупку недвижимости предков”. Тем не менее Леонтьев уверен, что никто, кроме него, не станет столь же бережно относиться к этой усадьбе.

Автору этой статьи довелось пожить в Чехии, прошедшей в 1990 г. процедуру “абсолютной реституции”. Там все и всем вернули. И оказалось, что часть недвижимости так и не обрела своих владельцев.

Крупнейшие замки и виллы в сельской местности, в районах с неразвитой туристской инфраструктурой остались в собственности государства: бывшие владельцы посчитали затраты на реконструкцию и содержание и отказались от родовых гнезд.

Несколько наиболее оборотистых собственников сумели продать замки богатым американцам или европейцам, для которых чешские цены на элитную недвижимость показались умеренными.

Теперь над некоторыми замками – архитектурными доминантами местности – гордо реют американские флаги. По большей части инертным чехам все равно, но представить такое в российской глубинке совершенно невозможно.

В России с момента отъема собственности у частных владельцев прошло почти в два раза больше времени, чем в той же Чехии. Российская дореволюционная недвижимость хоть и имеет статус памятников истории, но состояние ее не в пример хуже восточноевропейского.

Отдельные категории недвижимости, такие как усадьбы, в основном разрушены. А самые лакомые куски дореволюционной недвижимости наследники, скорее всего, не получат никогда.

Поэтому путь индивидуального возврата имущества потомкам бывших владельцев – состоятельным и мотивированным в сохранении родового наследия – представляется наиболее оптимальным.

Источник: https://utro.ru/articles/2006/10/27/596205.shtml

Николай Бобринский: Восстановление в правах – ответственность государства

Как вернуть наследникам дореволюционное имущество?

Мы начинаем подводить итоги первого постсоветского 20-летия. Статья Николая Бобринского, открывающая цикл, посвященный 20-летию новой России, посвящена одному из важнейших так и не решенных вопросов: проблеме преемственности, в том числе правовой, с дореволюционной Россией.

Недокапитализация поколений российских граждан, о которой говорит Владимир Южаков в своей статье для «Ведомостей» («Капитализация поколений» в номере от 22.08.

2011), имеет не только исторические причины, но и конкретные юридические основания. Это экспроприационные декреты советской власти, принятые после революции 1917 г.

, когда была отменена частная собственность на землю, городскую недвижимость, промышленные предприятия и банки, ценные бумаги, ограничено наследование.

Экспроприационные декреты до сих пор остаются частью российской правовой системы. На них время от времени ссылаются суды как на основание перехода недвижимости в государственную собственность.

За последние 20 лет наследники национализированного имущества неоднократно пытались добиться признания своих прав на него, ссылаясь на то, что эти декреты противоречат конституции и не должны применяться.

Однако Конституционный суд счел себя некомпетентным в этом вопросе и указал, что для восстановления прав на отобранное имущество требуется политическое решение на уровне закона.

Именно такое решение было принято в большинстве стран Центральной и Восточной Европы, а также в трех прибалтийских республиках бывшего СССР. Это реституция, т. е. восстановление права собственности на имущество (за редким исключением – недвижимость, принадлежавшую физическим лицам), национализированное в годы социализма, а в отдельных случаях и в годы Второй мировой войны.

В отдельных государствах (Венгрия, с оговорками Германия) от возврата имущества отказались в пользу компенсаций (денежных или ваучерами, которые давали право на участие в приватизации). Компенсации положены и тем прежним собственникам, чья недвижимость утрачена, физически изменена или была изъята для общественных нужд.

Реституция понадобилась европейцам как для исправления последствий навязанного извне режима, так и для того, чтобы восстановить уважение к праву собственности.

Эта мера наряду с приватизацией не подлежащего возврату государственного имущества должна была способствовать быстрому переходу к рыночной экономике.

По прошествии 20 лет с тех пор, как распались соцблок и сам СССР, политика реституции в Центральной и Восточной Европе признается в целом успешной – несмотря на оговорки, касающиеся, в частности, временных проблем с оборотом недвижимости.

Актуален ли для России опыт реституции в свете названной проблемы недокапитализации, а если прямо сказать, то нищеты значительной части сограждан, не имеющих никакого ценного имущества и живущих лишь на трудовой доход? Спустя без малого 100 лет с момента большевистских экспроприаций и 20 лет с распада советского государства ограничения возможностей этого механизма очевидны.

Прежде всего воссоздать имущественные отношения вековой давности в полной мере невозможно. Изъятая тогда недвижимость к настоящему времени в значительной мере изменена либо утрачена физически.

Та, что имеется в наличии, зачастую лишена того хозяйственного значения, которое она могла иметь для наших дедов и прадедов, – экономика и социальная структура населения изменились кардинально.

Трудно представить себе массовое возвращение горожан на родовую землю и их обращение в сельских обывателей.

Во-вторых, смена двух-трех поколений порождает большое количество наследников. С этой проблемой столкнулись и в Восточной Европе, где реституция привела к фрагментации земельных угодий и чересполосице. А ведь там разрыв между экспроприацией и реституцией не превышал 50 лет, у нас он может быть в два раза больше.

Последнее (по очереди, но не по значению): государство уже успело избавиться от значительной части экспроприированного имущества в ходе приватизации.

Теперь перераспределение в пользу старых собственников невозможно по политическим причинам и несправедливо по отношению к новым владельцам.

Последние могли обоснованно доверять правомерности действий власти в ходе приватизации, тем более что прежние собственники за редким исключением никак против такой приватизации не возражали.

Перечисленные ограничения не позволяют рассматривать реституцию в качестве основного способа капитализации российских домохозяйств. Тем не менее не стоит сразу ставить крест на этой идее, успешно осуществленной нашими товарищами по коммунистическому несчастью.

Реституция может стать одним из тех камней, которых не хватает российскому обществу для строительства эффективных институтов защиты права собственности. Политика реституции основана на принципе ответственности государства за противоправные деяния, совершенные предыдущими правительствами.

Действуя согласно этому принципу, государство не раздает из казны подачки (чем, по сути, является приватизация), а восстанавливает нарушенные права своих граждан. Признание Россией ответственности за беззаконное ограбление народа большевиками – хорошая гарантия того, что ее правительство и впредь будет защищать права собственности и откажется от противоправных экспроприаций.

Напротив, общество, которое принимает, пусть и молчаливо, результаты большевистской экспроприации, фактически дает власти мандат на новые раунды произвольных изъятий. Что мы не раз видели за последние годы.

Масштабы реституции имущества в натуре не могут быть велики по указанным выше причинам.

Тем не менее государство и муниципалитеты пока сохраняют за собой две трети площади земель сельхозназначения (правда, в самых плодородных регионах частные земли уже преобладают), весь лесной фонд, многие городские постройки и землю под ними.

На все это найдется не одна сотня тысяч наследников. Тем, чье имущество приватизировано, уничтожено или изменено, может быть установлена определенная компенсация.

Теоретически, все эти меры осуществимы и, несмотря на многие практические трудности, могут принести большую пользу. Многие заново приобретут в собственность ликвидную недвижимость, которую смогут затем продать или оставить за собой, пользоваться ею самостоятельно или получать с нее ренту. Хотя выиграют, безусловно, не все.

Дело здесь не только в сословной принадлежности и состоятельности предков. Экономическая выгода от реституции зависит от многих других, часто случайных обстоятельств: расположение недвижимости, ее фактическое наличие, физическое и юридическое состояние, сохранность архивных документов, число сонаследников.

Внук подмосковного крестьянина может по реституции получить гораздо больше, чем внук богатого купца или дворянина.

Говорить о целесообразности реституции в России без широкого общественного обсуждения просто не имеет смысла. Однако до сих пор этот вопрос в отличие от приватизации и пересмотра ее итогов почти никому не был интересен. Оживить дискуссию можно, если перевести ее из абстрактной в конкретную плоскость.

Нужно начать обработку архивных данных о собственниках недвижимости на момент национализации и размещать их в открытом доступе, снабжая привязкой к современным адресам.

Ведь большинство из нас не осознает себя наследниками экспроприированной собственности лишь потому, что зачастую мы не имеем точного представления об имуществе, которое принадлежало нашим родственникам в начале ХХ в.

Реституция дореволюционной собственности – это не безусловная необходимость, а лишь возможность. Но возможность, к которой стоит отнестись очень серьезно.

Ведь без политической оценки и исправления (хотя бы символического) преступлений коммунистической власти нам будет очень трудно избавиться от того духа, который эти преступления вдохновлял – духа презрения к человеку, его жизни, достоинству и правам.

Конечно, насильственная экспроприация – лишь одно из советских преступлений, и не самое страшное. Но его материальные последствия в отличие от последствий других преступлений и сейчас могут быть исправлены.

Источник: https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2011/11/07/svyaz_s_proshlym

Новости экономики и финансов СПб, России и мира

Как вернуть наследникам дореволюционное имущество?

Дом, который сумела получить в собственность жительница Ульяновской области Валентина Ильина, расположен в селе Нижняя Якушка.

В 1930-м году оттуда был выселен дед Ильиной Иван Малов — зажиточный крестьянин, попавший под постановление ЦИК и Совнаркома СССР от 1 февраля 1930 года, предоставлявшее региональным властям право “применять …

все необходимые меры борьбы с кулачеством вплоть до полной конфискации имущества кулаков и выселения их из пределов отдельных районов и краев (областей)” с последующей передачей конфискованного в неделимые фонды колхозов в качестве взноса бедняков.

Эту историю местные СМИ описывали довольно подробно. Валентина Ильина много лет ухаживала за домом, где размещалось сначала правление колхоза, потом пекарня, а потом ничего. В 1990-е годы кирпичный дом оказался заброшен, но ключи от него отдали Ильиной.

Она и присматривала за ним, а параллельно с большим трудом продолжала собирать по архивам документы о том, что является потомком Ивана Малова и о том, что дом ему принадлежал (начала эту работу она еще в 1970-х). В 1999 году “Усадьбу крестьянина И.Ф.Малова” включили в список выявленных памятников истории и культуры, но к восстановлению дома это не привело.

Валентине Ильиной помог областной комитет по культурному наследию. Хотя данных о хозяине почти не сохранилось, нашлись старожилы-очевидцы выселения, а дом признали бесхозным.

Прозвучало слово “реституция”. Это ведь первый такой случай в стране.

По закону о реабилитации жертв политических репрессий еще надо признать бывшего хозяина жертвой, и кстати, дома, национализированные в соответствии с действовавшим законодательством, возврату не подлежат, можно рассчитывать на компенсацию, но и ее процесс получения сложен и связан с поисками множества архивных документов. И как говорят эксперты, никому еще не удавалось отсудить собственность предков, хотя компенсации — бывало. Ее размер — целых 10 тысяч рублей, если отбирали дом.

Тема реституции была популярна в Петербурге еще лет десять назад.

Время от времени проходили круглые столы, на которых благообразные седобородые представители различных дворянских и имперских союзов и обществ заводили разговоры о том, что было бы просто прекрасно, если бы власти в рамках возвращения к истокам показали пример и вернули потомкам дореволюционных владельцев дворцы и особняки.

До практических действий, впрочем, не доходило — в Петербурге чуть не каждый старинный дом кому-то принадлежал, и конечно, в них давно уже обретаются новые собственники, а дворцы принадлежат госучреждениям. Они в отличие от “усадьбы Малова”, вовсе не бесхозны.

Во-вторых, очень сложно однозначно установить право наследования — за прошедшие десятилетия ветви дворянского потомства во многом растворились. Поэтому уже тогда чиновники наотрез отказывались всерьез говорить о реституции, и ее практическую невозможность признавал, например, и представитель в России Объединения членов рода Романовых Иван Арцишевский. Законы о церковной реституции есть (в Петербурге в конце прошлого года приняли такой закон, он затрагивает почти 300 объектов), а о дворянской нет.

В последний раз о реституции говорили три года назад, когда при разборке особняка на улице Чайковского рабочие неожиданно нашли “клад Нарышкиных” — коллекцию из более чем 2 тысяч предметов, в том числе множество серебряной посуды, стоимость которой оценили в 190 млн рублей (фотографии клада можно посмотреть здесь). Дальние родственники семейства Нарышкиных попытались было предъявить права хотя бы на часть клада, и даже нашлись адвокаты, готовые отстаивать их интересы в суде, но о судах так ничего и не сообщалось.

Защищаясь от возможных претензий, нынешние собственники дома ссылались даже на постановление Совнаркома от 1922 года, утверждавшее, что “бывшие собственники, имущество которых было экспроприировано на основании революционного права, или вообще перешло во владение трудящихся до 22 мая 1922 года, не имеют права требовать возвращения этого имущества”. На всякий случай объявили также, что эти родственники — не прямые потомки “тех” Нарышкиных, а очень отдаленные. Хотя тот же Иван Арцишевский тогда говорил, что возвращение части клада “неизбежно поднимет вопрос о реституции всего имущества, в том числе недвижимого”. И если бы кто-нибудь реально попытался, то может быть постановление СНК и не устояло бы — тут надо было бы, например, еще доказать, был ли собственно клад экспроприирован для нужд трудящихся. Да в конце концов, если уж у нас в парламенте всерьез собираются отменять постановление Хрущева о передаче Крыма в состав Украинской ССР, то нет препятствий и для признания незаконным акта 1922 года.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter

Обсуждаем новости здесь. Присоединяйтесь!

Источник: https://www.dp.ru/a/2015/02/10/Vozvrashhenie_raskulachennog

Экспроприация навсегда

Как вернуть наследникам дореволюционное имущество?

Очередную, 93-ю годовщину Октябрьской революции праздновать будут только немногочисленные приверженцы коммунистических идей. Но, по большому счету, и по сей день отрекшаяся от Красного Октября страна живет большевистским укладом.

Речь не об идеях и символах, а о вещах материальных – за 20 посткоммунистических лет так и не была проведена реституция прав на имущество, национализированное после революции.

И всерьез пересмотреть это положение дел пока рискнула только церковь.

Земли – крестьянам

Как ни относиться к настойчивым попыткам церкви получить от государства большое количество недвижимости, приходится признать, что иерархи добились в этом деле немалых успехов и почти достигли искомой цели. Сейчас закон о «церковной реституции», а если быть точным, о передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находится на рассмотрении Госдумы и уже принят в первом чтении.

Основное лоббистское достижение церкви заключается в том, что ей удалось убедить государство признать за ней право собственности по принципу исторической принадлежности имущества.

Ранее государственное имущество распределялось по другим принципам. Например, квартиры в собственность получили те, кто в них был прописан, – т. е. пользователи жилья. Теперь же религиозным организациям вернут недвижимость, которая им принадлежала до национализации советского времени. При этом не важно, пользуются ли они ей сейчас или нет.

Хотя принцип исторической принадлежности ограничен другим принципом – функциональным (отдается не все имущество, а лишь прямо или косвенно связанное с религией), его признание государством трудно недооценить. Фактически власть впервые возвращает собственность преемникам его дореволюционных владельцев.

Какими средствами Русская православная церковь (известно, что именно она является локомотивом и главным бенефициаром «церковной реституции») сумела добиться для себя такой привилегии – вопрос отдельный. В любом случае одной лишь идеологической близостью церкви к власти «реституцию» не объяснить.

Она не была бы возможной вообще, если бы РПЦ не считала себя преемницей дореволюционной Православной российской церкви. Именно сознание, что та церковь и церковь современная – одно и то же, позволяет иерархам претендовать на церковное имущество.

Как бы они ни обосновывали свои притязания (кажется, официально принято именовать их «восстановлением исторической справедливости»), они сводятся к простой формуле: «Верните то, что нам принадлежало!»

Глядя на успехи церкви в деле возврата отобранной большевиками собственности, невольно удивляешься, почему никто не следует ее примеру.

Критики законопроекта только пугают, что после «церковной реституции» придется отдавать бывшим владельцам (точнее, их потомкам) «дворцы» и «усадьбы». Но очереди потомков, требующих от государства вернуть им «дворцы», что-то не видно.

Отчасти привилегированное положение церкви уникально. У нее есть реальное преемство со своим дореволюционным предшественником — и на иерархическом уровне, и в самосознании.

Собственно, церковь в СССР никогда не переставала существовать, несмотря на огромные усилия компартии и репрессивных органов.

Что немаловажно, общество и государство сейчас признают за РПЦ особый статус традиционной национальной институции, связующей нынешнюю Россию с прошлыми эпохами.

Кроме церкви, ни одна сколько-нибудь значимая общественная группа или учреждение не ассоциируют себя с дореволюционной Россией (государственные институты не в счет). Иное трудно было бы себе представить: социальная структура старой России была разрушена еще в первые советские десятилетия.

Даже самый многочисленный класс собственников недвижимости — крестьянство — за годы советской власти значительно сократился и деградировал. Современные выходцы из крестьянского сословия утратили самосознание предков и большей частью никак не ассоциируют себя с сельским трудом.

Как следствие, не осталось и коллективной памяти о земле, когда-то принадлежавшей дедам и прадедам и затем отобранной советской властью.

Напротив, распространено представление о том, что реституция выгодна только бывшим аристократам и богачам, которые получат назад свои дворцы и усадьбы. Этот стереотип восходит к одному из излюбленных мифов советской пропаганды, согласно которому большевики освободили трудовой народ от власти помещиков и капиталистов.

Впрочем, он далек от реальности: вкупе с «властью помещиков и капиталистов» трудовой народ, в большинстве своем крестьяне, был «освобожден» от прав собственности на землю (частную или общинную). И если до коллективизации за крестьянами сохранялось право личного пользования своими наделами, то затем отобрали и их.

Таким образом, по реституции землю получили бы очень многие люди, большинство населения. Конечно, крестьянская земля – это не дворец. Многие современные потомки сельских обывателей ее бы и даром не взяли. С другой стороны, многое зависит от того, где эта земля теперь находится.

Если, например, в каком-нибудь Одинцовском районе Подмосковья, то она сейчас была бы поценнее иных дворцов…

Распродажа краденого

Отсутствие спроса на реституцию объясняется не только утратой родовой памяти и советскими стереотипами. Не менее значительный фактор – имущественная политика российской власти. В отличие от большинства восточноевропейских стран, российское правительство изначально отказалось от восстановления прав на национализированное имущество в какой бы то ни было форме.

В ходе реформ 90-х годов власть избрала единственный способ демонтажа советской государственной собственности — приватизацию. Вместо возврата достояния предков народу была предложена бесплатная раздача различных благ — как мнимых (ваучеры), так и вполне реальных (приватизированные квартиры и земельные участки).

В результате приватизации в России появились сотни тысяч добросовестных приобретателей имущества, в свое время национализированного советской властью, — от квартир до фабрик. Они кровно заинтересованы в том, чтобы их собственность никто не оспаривал.

С точки зрения бывших собственников приватизация национализированного большевиками имущества – величайшая несправедливость. Выходит, что государство сначала ограбило одних людей — принудительно и безвозмездно отобрало у них землю, дома и предприятия. Затем, по прошествии 70 лет, оно решило отдать или продать все это совсем другим людям. По сути, это распродажа краденого.

Можно сказать, что наследники ограбленных советской властью собственников находятся в том же положении, что и жертвы рейдерских захватов и мошеннических строительных схем: и те и другие не могут вернуть свое имущество, отобранное у них против воли.

На это можно возразить, что реституция означает возврат к имущественным отношениям к моменту национализации — то есть к 1917 году. Насколько справедливы они? Если земельный вопрос, как принято считать, стал одной из главных причин революции, вправе ли мы «отыгрывать назад» и, быть может, возрождать ту межсословную рознь, которая, в конечном счете, и погубила старую Россию?

Но и современную приватизацию большинство наших сограждан отнюдь не одобряют. Напротив, идея пересмотра итогов приватизации очень популярна.

Более того, сами новоиспеченные владельцы бывшего госимущества лишены уверенности в том, что они полноправные собственники и их права надежно защищены.

Сомнительные с точки зрения закона методы приватизации, отсутствие общественной поддержки новой системы собственности вкупе с коррумпированными правоохранительными органами создали плодородную почву для рейдерства.

Получается замкнутый круг: сначала советское государство отобрало у народа частную собственность, затем, отбросив коммунистическую идеологию, эту собственность вернуло – но не тем, у кого отобрало, и так, что почти все остались недовольны.

А теперь новые собственники дрожат над своими владениями: боятся нового передела собственности или нападения рейдеров, от которых их никто не сможет защитить.

Возвращение к корням

С этой точки зрения реституция оказывается спасительным выходом из порочного круга несправедливых и часто насильственных перераспределений собственности. При этом проблема дореволюционного имущественного неравенства снимается сама собой. Дело в том, что за годы советской власти традиционные сословия сильно перемешались.

Один и тот же человек может быть потомком, с одной стороны, батрака, с другой же – купца или дворянина. Поэтому распределение материального богатства по реституции будет значительно более равномерным, чем до революции. С другой стороны, в результате смены трех-четырех поколений на каждый объект недвижимости сейчас смогут претендовать едва ли не десятки наследников.

Им придется потратить немало сил на раздел наследства и выяснение отношений между собой.

Надо признать, что теперь, после 20 лет реформ, любая реституция дореволюционных имущественных прав неизбежно столкнется с современной системой прав собственности на недвижимость, построенной на приватизации.

Отбирать у новых собственников их имущество, подлежащее реституции, было бы едва ли справедливо. Средства примирить старых и новых собственников теоретически есть, в Восточной Европе они не без успеха опробованы на практике. Восстановление права собственности необязательно означает немедленное выдворение новых владельцев недвижимости.

Например, владельцы квартир, возвращаемых прежним собственникам, могут в течение определенного срока в них жить, платя при этом символические суммы или не платя ничего. Если же новый собственник получил имущество не бесплатно, а за деньги, то оно может быть ему оставлено.

При этом старые собственники вправе претендовать на государственные компенсации из сумм, полученных от приватизации их имения.

Впрочем, подобные меры едва ли смогут устроить всех. Даже самая аккуратная и осторожная реституция прав на уже приватизированное имущество, вероятно, столкнется с массовым противодействием и потребует гигантской политической воли.

Ту недвижимость, которая до сих пор находится в государственной собственности, вернуть наследникам бывших владельцев гораздо проще. Правда, процесс ее приватизации не прекращается, и чем дальше откладывается решение вопроса о реституции, тем меньше шансов у потомков собственников что-то получить назад.

Все перечисленные проблемы возвращают нас к вопросу о том, кому вообще нужна реституция дореволюционной собственности. Ответ на этот вопрос, видимо, лежит вне сферы чисто экономических интересов.

Ведь на быструю и легкую материальную выгоду могут рассчитывать очень немногие.

Даже потомкам обитателей дворцов, прежде чем насладиться роскошной жизнью в них, придется, как минимум, найти деньги на дорогостоящий ремонт и договориться между собой о разделе наследства.

Кажется, мотивы тех, кто все же пытался бороться за возврат национализированной недвижимости или хотя бы думал об этом, лежат в сфере идеальных интересов. Естественное человеческое чувство – тяга к корням, к могилам предков, благоговение перед прошлым своей семьи – приводит многих на родное пепелище, будь то дворянская усадьба, крестьянский или казацкий хутор, городской дом.

Переживания, которые испытываешь при виде родового гнезда, разоренного, заброшенного или занятого чужими людьми, несравнимы ни с чем. Это и горечь, и ностальгия, и острое чувство родного, своего — малой родины.

Пересилит ли любовь к ней все материальные расчеты, зависит от каждого конкретного человека. Одни не найдут в себе решимости оставить свой новый дом, работу, сменить среду обитания. Другие же пойдут на этот шаг.

Почему бы власти не помочь этим немногочисленным энтузиастам, которые всего лишь хотят вернуться в родной дом? Если он еще не приватизирован, цена его возврата будет сравнительно невелика. Максимум, придется найти новое помещение для занимающих его учреждений.

Зато старые хозяева вдохнут новую жизнь в родные стены и, быть может, хотя бы немного улучшат ту печальную атмосферу безысходности, в которой пребывает сейчас, за немногими исключениями, российская провинция. Те же дворянские усадьбы до сих пор почти все стоят в полуразрушенном состоянии.

Если государство восстановит права потомков их собственников, быть может, некоторые их них возродятся вновь?

Можно посмотреть на проблему шире. Проезжая по центральным областям, многие видели давно не паханные поля, зарастающие сором и молодым лесом. Чьи они? Кто их хозяин? Кому бы они ни принадлежали юридически, очевидно, что настоящего хозяина у них нет.

https://www.youtube.com/watch?v=JemtHmIyWwY

Вид заброшенных промзон, обезлюдевших кварталов провинциальных городов, мертвых деревень — то есть всего того, что за МКАДом встречаешь на каждом шагу, – ставит нас перед очевидностью:

многочисленные материальные блага, то достояние, которое огромным трудом создавали наши предки, оказалось сейчас никому не нужным. Получается, что приватизация сделала человека собственником лишь по имени, но не по духу: у него нет того рачительного отношения к своему имуществу, которое по справедливости можно ожидать от добросовестного хозяина.

Пока собственность приносит легкие деньги, из нее выкачивают все соки, затем — бросают.

В ответственном, основательном обращении с материальными благами заключается нравственный вызов для всех наших сограждан. Реституция собственности могла бы помочь воспитанию подлинных хозяев из испорченных советскими колхозными порядками людей.

Но никакая реституция невозможна без памяти о предках, без ответа на вопросы о том, кто мы, откуда мы происходим. Реституция и память взаимосвязаны. Возможность получить собственность предков у многих вызовет интерес к истории своего рода.

А знание корней, любовь и уважение к родным, их жизни и трудам дадут человеку моральное основание, чтобы требовать от государства восстановления его прав на достояние предшествующих поколений.

И надо признать, что в подобном отношении к своему прошлому как раз церковь дает нам хороший пример.

Источник: https://www.gazeta.ru/comments/2010/11/02_a_3434335.shtml

Как вернуть дореволюционный дом деда, раскулаченного в 1930-х годах – МК

Как вернуть наследникам дореволюционное имущество?

В Нижней Якушке потомкам удалось восстановить законные права на «Усадьбу крестьянина Ивана Малова»

10.02.2015 в 15:44, просмотров: 9937

Жительнице Димитровграда Ульяновской области Валентине Ильиной черед суд удалось вернуть право собственности на дом своего деда Ивана Малова, который был раскулачен в 1930-х годах. Как восстанавливали историческую справедливость, – рассказал «МК» Глава Среднеякушкинского сельского поселения Гаяс Карымов и председатель комитета Ульяновской области по культурному наследию Шарпудин Хаутиев.

— Эти два дома из красного кирпича, соединенные аркой, стоят у нас на улице Зеленой в самом центре села, – рассказывает Гаяс Карымов. – Мы издавна называли их «усадьбой». Построена она была еще в конце XIX века, когда село относилось к Ставропольскому уезду Самарской губернии. Старики говорили, что когда — то здесь жил крепкий хозяин Иван Малов.

В советское время дом числился за местным колхозом. В добротной постройке располагалось правление, потом – магазин, с 1990 года здание использовалось, как пекарня. После установки в нем печей для хлеба фундамент не выдержал и дом дал трещину. Сейчас строение находится в бесхозяйном состоянии. Дом заброшен, но с 1999 стоит на государственной охране.

Мы мы за ним присматриваем, иначе усадьбу давно бы разнесли по кирпичам.

— Теперешняя владелица, Валентина Ильина, живет в вашем селе?

— Нет, где — то под Димитровградом. К нам нам она периодические приезжает, выпалывает возле дома траву. Теперь, когда вступит в наследство, думаем, что будем видеть ее чаще. Насколько мы поняли, в марте она получит необходимые документы и займется восстановлением дома.

Как признается сама Валентина Ильина, усадьбу она собирается отреставрировать, чтобы сохранить память о своих предках.

В свою очередь Шарпудин Хаутиев рассказал «МК, что Валентина Ильина собирала документы о своей семье с 1979 года, в течение долгих 35 лет. В архивах Ульяновской и Самарской областей практически не осталось сведений о Иване Малове.

Суду пришлось опираться на свидетельства старожилов, которые подтвердили, что Малов проживал в этом доме. Старики вспоминали, как в 1930 году сельские активисты выгнали семью «кулака» Малова из собственного дома, все его имущество было национализировано.

Хозяин усадьбы покинул село навсегда. Бабушка, мама и тетя Валентины Ильиной много лет скитались по углам. И только в 2015 году историческая справедливость была восстановлена.

Его внучка в суде доказала сначала родственную связь с Маловым, затем – принадлежность ему дома в селе Нижняя Якушка. В результате вернула себе право собственности на имущество деда.

В документах дом обозначен, как «Усадьба крестьянина Ивана Малова». Сейчас проходит государственная историко-культурная экспертиза для обоснования включения данного объекта в реестр памятников истории и культуры.

— Мы рады, что усадьба будет восстановлена, вполне возможно, что в одном из двух домов появится музей. Мы сейчас в селе развиваем народную инициативу, собираемся открывать пожарное депо. Надеемся, что придут какие — то инвестиции, – подводит итог глава Среднеяку́шкинского се́льского поселе́ния Гаяс Карымов.

Тысячи селфи сделали хабаровчане на крещение Певица Artik&Asti Дзюба похвасталась постройневшей фигурой в купальнике Как выглядела затопленная пермская гостиница “Карамель”: фото изнутри От Валуева до Матвиенко: эмоции публики на послании Путина Модель Ксению Пунтус нашли раздетой под окнами многоэтажки: фотопохождения красотки Актриса Катерина Шпица показала купальник и арбуз: провокационные фото Кто такой Михаил Мишустин: новый премьер в фотографиях 58-летняя Екатерина Андреева поразила стройной фигурой в купальнике: фото телеведущей Дарья Карпина: кто вдохновляет тренера “Ростова” на подвиги Показать еще
В Перми лопнувшие трубы отопления затопили кипятком гостиницу: пятеро погибших Бойцы ММА спрогнозировали нокаут Серроне в бою против Макгрегора Путин возложил цветы к могиле погибшего во время войны брата Мимика Медведева при отставке правительства: дрожали губы, дергались руки Медведев на видео назвал свою отставку «правильной» Улыбка Мишустина во время ания в Госдуме попала на видео Путин объявил о материнском капитале за первого ребенка: видео Реакция зала на объявление Путиным поправок в Конституцию: видео эмоций Мужчина открыл стрельбу в новокузнецком суде: кадры с места происшествия Показать еще Михаилу Жванецкому поставили страшный диагноз, погубивший многих артистов Сергей Борисов Климовой в мокром купальнике восхитило фанатов Артем Кошеленко СМИ: Кадырову предложили высокую должность Степунин Кирилл Назван самый простой способ похудения Анастасия Власова Актрису Шпицу затравили за фото с разрезанным арбузом между ног MK.RU Водонаева оценила идеи Путина: “Быдло начнет рожать” Артем Кошеленко Политолог раскрыл будущее Путина и Медведева после отставки правительства Кирилл Русаков Жена Прилучного Муцениеце объявила о разводе и скорой свадьбе Артем Кошеленко Симоньян и Канделаки заявили, что Путин начал бескровную революцию Ярослав Белоусов Бузова показала «горячие» кадры в мокром купальнике и рассмешила россиян Павел Быстров Жительница Ленобласти задушила бывшего мужа за попытку изнасиловать дочь Артем Кошеленко Мальчика с вросшей в колени гречкой после операции вернули матери Марина Лемуткина Умер расстрелянный пьяным мужчиной мальчик, которого боялись спасать врачи Степунин Кирилл Бывший муж Марии Порошиной в суде доказал, что он не отец ее сына MK.RU “Сочная булочка”: фото Каменских в бикини восхитило фанатов Артем Кошеленко Бывший муж Орбакайте женился на 18-летней модели из Чечни Артем Кошеленко Ученый назвал неожиданные продукты, провоцирующие рак и болезни сердца Павел Быстров Подробности смерти мальчиков в Подмосковье: утонули, пока мама пила чай Дмитрий Погорелов 58-летняя Екатерина Андреева поразила поклонников фото в купальнике Остап Жуков Поклонская заявила о массовом отказе выдать российские паспорта жителям Крыма Ярослав Белоусов Пилот о сбитом по ошибке «Боинге»: «Шансов у экипажа не было» Сергей Вальченко СМИ узнали цену рождественского свитера Путина Артем Кошеленко Вера Брежнева порадовала фанатов «небритым» фото Артем Кожедубов Фото Волочковой без лифчика восхитило фанатов Артем Кошеленко Показать еще Блог Георгия Янса: «День сурка» Владимира Путина Блог Георгия Янса: Царь и его холопы Блог Максима Страхова: Быль о потерянном времени: когда человек не пришел на операцию Блог Игоря Шумейко: Пакт парашютный Крым Жан Татлян: “В СССР у меня было всё, даже собственная яхта” Барнаул Мария Шукшина забрала внука, рожденного девушкой из Барнаула Карелия Что привело к петрозаводскому побоищу 1974 года: часть вторая Тверь Соседи зарезанной в Твери женщины рассказали, почему не открыли дверь Улан-Удэ Чем в Бурятии тункинские пельмени отличались от баргузинских, а кабанские – от кяхтинских Крым Крымская тайна “Князя Багратиона”: будут ли спасать забытый теплоход

Источник: https://www.mk.ru/social/2015/02/10/kak-vernut-dorevolyucionnyy-dom-deda-raskulachennogo-v-1930kh-godakh.html

Юр-решение
Добавить комментарий