Как сохранить неприкосновенность жилища?

Право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени

Как сохранить неприкосновенность жилища?

Статья 23 (часть 1) Конституция РФ провозглашает:

«1. Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени.».

Статья 24 Конституции РФ провозглашает:

«1. Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.

2. Органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом.».

Право человека на неприкосновенность частной жизни является естественным правом человека, одним из основных конституционных прав, которое принадлежит человеку от рождения и неотчуждаемо.

Оно является одним из международных стандартов в области прав человека, который получил свое закрепление в ст. 12 Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), и ст. 17 Международного пакта о гражданских и политических правах (1966 г.

) и ряде других международно-правовых актов.

Отличительной особенностью права на неприкосновенность частной жизни является его психологичность и индивидуальность. Каждый человек по-своему определяет то, что относится к его частной жизни. Объектом защиты права являются достоинство человека, мысли и чувства, его внутренний мир.

Таким образом, под частной жизнью понимается физическая и духовная сфера, которая контролируется самим человеком, свободна от внешнего воздействия, это семейная и бытовая сфера человека, сфера его общения, отношение к религии, внеслужебные занятия, увлечения и иные сферы отношений, которым сам человек не желает придавать гласность, если этого не требует закон.

Право на неприкосновенность частной жизни включает следующие моменты:

Неприкосновенность семейной жизни – это ограничения на вмешательство в семейные дела, в личные отношения с другими людьми. Личная и семейная тайна являются одним из элементов частной жизни.

К личной и семейной тайне можно отнести тайну усыновления, тайну частной жизни супругов, личные имущественные и неимущественные отношения, существующие в семье и другие сведения.

Право на личную и семейную тайну означает, что член семьи может требовать неразглашения соответствующих сведений, а также распоряжаться соответствующей информацией по своему усмотрению либо с согласия других членов семьи.

В процессе жизни человека различные люди на законных основаниях получают информацию об определенных сторонах его частной жизни. Среди них врачи, адвокаты, нотариусы, работники правоохранительных органов, священнослужители и т.д.

На основании этого в законодательстве закреплены различные требования к сохранению в тайне информации о частной жизни граждан. Так, врачебную тайну составляет информация о факте обращения граждан за медицинской помощью, состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания и иные сведения, полученные при его обследовании и лечении.

Нотариус обязан хранить в тайне сведения, которые стали ему известны в связи с осуществлением его профессиональной деятельности.

При рассмотрении определенных категорий гражданских дел их разбирательство также может носить закрытый характер, в частности, по делам об усыновлении (удочерении) ребенка, а также по ходатайству лица в целях сохранения охраняемой законом тайны, неприкосновенности частной жизни (ст.10 Гражданского процессуального кодекса РФ).

Неприкосновенность жилища – охраняет от вторжения на личную территорию. В числе прочего, это право включает защиту от неправомерного разрушения жилища, беспокоящих действий, в том числе от беспокоящего воздействия окружающей среды.

Неприкосновенность коммуникаций – право на установление коммуникаций с другими лицами без вмешательства и цензуры. Защищает от посягательства на все средства коммуникации (почта, телефон, телеграф, электронная почта, Интернет) и включает право на собственно физическую неприкосновенность сообщений (чтобы телефонный разговор не прерывался и письма доходили нераспечатанными и по назначению).

Информационная неприкосновенность – налагает запрет на разглашение информации о личности: личных и семейных тайн, любой информации, которая сокрыта от посторонних и характеризует личность человека, может, так или иначе, затрагивать его внутренний мир, отношения с другими людьми, а также персональных идентификационных данных человека.

В статье 24 Конституции РФ в развитие данного права закреплено, что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.

Согласно Федеральному закону «О персональных данных» обработка персональных данных, в том числе и сведений о частной жизни лица, включая их сбор, систематизацию, накопление, хранение, уточнение, использование, распространение, может осуществляться только с согласия субъекта персональных данных.

При этом операторы персональных данных и третьи лица, получающие доступ к персональным данным, должны обеспечивать конфиденциальность таких данных.

В случае наличия данных о частной жизни лица, а также иной информации, затрагивающей права и свободы человека и гражданина, у органов государственной власти и местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с соответствующими документами и материалами, если иное не предусмотрено законом.

Частная жизнь, личные и семейные тайны охраняются законом. В ряде законодательных актов устанавливаются гарантии защиты этих прав: тайна усыновления (ст. 139 СК РФ, ст. 155 УК РФ); тайна исповеди (Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях»); тайна денежных вкладов, тайна завещания и т.д..

Уголовный кодекс РФ устанавливает уголовную ответственность за: разглашение тайны усыновления против воли усыновителя (ст. 155); разглашение данных предварительного следствия и дознания, если соответствующий участник процесса был предупрежден об этом (ст. 310 УК РФ); нарушение неприкосновенности частной жизни (ст.

137 ); нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан (ст. 138 УК РФ); нарушение неприкосновенности жилища – незаконный обыск, незаконное выселение и иные нарушения этого права (статья 139 УК РФ).

Уголовно-процессуальный кодекс РФ ограничивает возможности следственных органов при вторжении в частную жизнь человека – все эти действия могут осуществляться в четко указанных случаях и только с санкции прокурора.

Лица, проводящие следственные действия (в частности, обыск), обязаны принимать меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные в ходе этих действий обстоятельства частной жизни лиц, их личная или семейная тайна.

В соответствии со ст. 86 Трудового кодекса РФ работодатель не имеет права получать и обрабатывать данные работника о его политических, религиозных и иных убеждениях и частной жизни без его письменного согласия, если это не связано с трудовыми отношениями.

Защита чести и доброго имени гражданина осуществляется посредством требования в судебном порядке опровержения порочащих его честь и достоинство сведений. Граждане также обладают правом требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных распространением порочащих их честь и достоинство сведений (ст. 152 Гражданского кодекса РФ).

Источник: https://www.altairegion22.ru/gov/administration/stuct/justice_of_the_peace/besplatnaya-yuridicheskaya-pomosch/Pravovoe-prosveshchenie/Pravo-na-neprikosnovennost-chastnoi-zhizni-lichnuiu-semeinuiu-tainu.php

Неприкосновенность жилища в уголовном судопроизводстве – Прокуратура Ненецкого автономного округа

Как сохранить неприкосновенность жилища?
27.01.2016 16:04

Конституция РФ (ст.

25) , гарантируя каждому право на неприкосновенность жилища, предусматривает, что никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц, иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения; права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо для достижения конституционно значимых целей (ч.3 ст. 55).

Положения ст. 12 УПК РФ имеют целью конкретизировать закрепленное в ст. 25 Конституции РФ право на неприкосновенностьжилищаи обеспечить его защиту с помощью уголовно-процессуальных средств: согласно ст.

12 УПК, осмотржилищапроизводится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения, за исключением случаев, предусмотренных ч.5 ст. 165 УПК (ч.

1); обыски, выемка в жилище могут производиться на основании судебного решения, за исключением случаев, предусмотренных ч. 5 ст. 165 УПК (ч.2).

Понятие жилища, закрепленное в п.10  ст. 5 УПК, является более широким, чем закрепленное в ч. 2 ст. 15 , ч. 1 ст. 16 ЖК РФ и в примечании к ст.

139 УК РФ: защитанеприкосновенностижилищапри производстве следственных и иных процессуальных действий по уголовным делам обеспечивается независимо от отнесения помещения к жилищному фонду, а также от того, предназначено ли данное помещение для проживания людей, от пригодности его для проживания.

Юридическое значение имеет сам факт использования помещения или строения для проживания (хотя бы временного) человека. Поэтому понятиежилищане исключает гарантиинеприкосновенностив отношении, например, хозяйственных построек, находящихся на территории индивидуального домовладения.

Принципнеприкосновенности жилища устанавливает пределы допустимого вмешательства государственных органов в осуществление лицом права на неприкосновенность жилища при производстве по уголовному делу.

Ограничение неприкосновенности жилища допускается только в порядке, в пределах, по основаниям и при условиях, которые предусмотрены уголовно-процессуальным законом. Эти условия, основания, порядок и пределы могут меняться в зависимости от вида процессуального действия, связанного с вторжением в жилище.

Например, осмотр жилища допускается как с согласия проживающих в нем лиц, так и на основании судебного решения (при отсутствии указанного согласия) ( ч. 1 ст. 12 УПК). Обыск и выемка в жилище могут производиться только на основании судебного решения (независимо от согласия лиц, проживающих в жилище) (ч. 2 ст. 12 УПК).

Остальные процессуальные действия, производство которых сопряжено с ограничением неприкосновенности жилища (проверка показаний на месте, следственный эксперимент, допрос, предъявление для опознания, освидетельствование, очная ставка, контроль и запись телефонных и иных переговоров и др.

), производятся либо с согласия лиц, проживающих в жилище, либо на основании судебного решения.

Помимо требований, сформулированных в ст. 12 УПК,принцип неприкосновенностижилища получает конкретизацию в положениях закона, регламентирующих проведение названных следственных действий. Так, положения ч. 2 ст. 12 УПК применительно к обыску в жилище конкретизируются в нормах ч.2 ст. 29,ст. 165 , ч.1-3 ст. 182 УПК.

Необходимость получения предварительного судебного решения для ограничения неприкосновенности жилища при производстве следственных действий является одной из наиболее действенных гарантий, направленных на защиту прав проживающих в нем лиц от произвольного или чрезмерного вмешательства в личную жизнь. В то же время закон допускает при определенных условиях в виде исключения производство осмотра жилища, обыска и выемки в жилище без судебного решения.

В исключительных случаях, не терпящих отлагательства, на основании постановления следователя, органа дознания осмотр жилища, обыск и выемка в жилище могут производиться без получения судебного решения.

В этом случае следователь или орган дознания, по постановлению которых проводилось такое следственное действие, обязаны в течение 24 часов с момента начала производства этого действия уведомить об этом судью и прокурора. В течение 24 часов с момента поступления указанных материалов в суд он выносит постановление о законности либо незаконности произведенного следственного действия.

Если судья признает произведенное следственное действие незаконным, все доказательства, полученные в ходе такого следственного действия, признаются недопустимыми (ч.5 ст. 165 УПК).

Требование получения судебного решения не распространяется на процессуальные действия, проводимые в служебных и административных помещениях (офисах, складах и т.д.).

Дополнительные гарантии неприкосновенности жилища отдельных категорий лиц установлены гл. 52 УПК РФ.

Источник: https://prokuratura-nao.ru/2012-10-24-08-55-28/2011-05-10-06-53-58/3269-090998899889

Право на неприкосновенность жилища

Как сохранить неприкосновенность жилища?

Статья 25 Конституции РФ провозглашает:

«Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения.».

Неприкосновенность жилища заключается в том, что никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц. Исключение возможно только в случаях, установленных федеральным законом, или по решению суда.

Под жилищем следует понимать помещение, предназначенное для постоянного или временного проживания или пребывания людей (индивидуальный дом, квартира, комната в гостинице или в общежитии, дача, садовый домик, туристская палатка и т.п.

), а также те его составные части, которые используются для отдыха, хранения имущества либо удовлетворения иных потребностей человека (балкон, веранда, кладовая и т.п.).

Режим того или иного помещения как жилища не меняется оттого, что оно одновременно используется его собственником или нанимателем в качестве рабочего кабинета (офиса) или производственного помещения (в частности, для занятия частной юридической либо зубопротезной практикой).

Требование статьи 23 Конституции распространяется как на само жилище, так и на все предметы и документы, находящиеся внутри его, а также на всю информацию, которая в этом помещении передается.

Конституция РФ, закрепляя принцип неприкосновенности жилища, устанавливает вместе с тем запрет на проникновение в жилище помимо воли проживающих в нем лиц, из чего можно сделать вывод, что нарушение неприкосновенности жилища может быть связано не только с проникновением в него, но и с иными действиями государственных органов, организаций, должностных лиц и граждан (например, с поджогом жилого дома). При этом как те, так и другие действия, если они совершаются вопреки воле проживающих в помещении лиц гражданами, являющимися собственниками данного жилого помещения, либо зарегистрированными в нем, либо принудительно вселенными в него по решению суда, не могут расцениваться как нарушение конституционного права на неприкосновенность жилища.

Проникновение в жилище означает открытое или тайное вторжение в него с целью проживания или в иных целях лиц, которые по закону не вправе находиться в нем помимо воли проживающих лиц.

Это вторжение может выражаться как в физическом проникновении постороннего в жилище (или в отказе покинуть его), так и в забрасывании в жилое помещение различных предметов, установлении в нем технических средств, позволяющих вести прослушивание ведущихся там разговоров или визуальное наблюдение за происходящими событиями, и т.д.

Нарушение неприкосновенности жилища имеет место и в тех случаях, когда с помощью современных технических приспособлений, установленных за пределами жилища, ведется наблюдение за тем, что происходит внутри его.

По общему правилу, судебное решение является необходимым условием проведения оперативно-розыскных мероприятий, а также следственных действий, которые ограничивают конституционные права человека и гражданина на неприкосновенность жилища (ст.

8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», ст. 29 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Исключение составляют случаи, которые не терпят отлагательства, когда оперативно-розыскные мероприятия, а также следственные действия могут проводиться при условии дальнейшего обязательного уведомления суда (судьи) в течение 24 часов.

В соответствии с Федеральным законом «О полиции» проникновение сотрудников полиции в жилые помещения, в иные помещения и на земельные участки, принадлежащие гражданам, допускается:

– для спасения жизни граждан и (или) их имущества, обеспечения безопасности граждан или общественной безопасности при массовых беспорядках и чрезвычайных ситуациях.

Проникновение в жилище работников технических служб для устранения различных неполадок, представляющих опасность для жилого помещения или других граждан, как правило, должно осуществляться в присутствии должностных лиц соответствующих жилищных органов или собственника жилого помещения. Однако понятно, что при пожаре или наводнении такие требования предъявляться не могут.

– для задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления;

– для пресечения преступления;

– для установления обстоятельств несчастного случая.

О каждом случае проникновения сотрудника полиции в жилое помещение в возможно короткий срок, но не позднее 24 часов с момента проникновения информируется собственник этого помещения и (или) проживающие там граждане, если проникновение было осуществлено в их отсутствие (статья 15 Федерального закона «О полиции»).

Нарушение неприкосновенности жилища граждан закон квалифицирует как преступление по ст. 139 Уголовного кодекса РФ. Эта статья предусматривает также незаконное проникновение в жилище, совершенное с применением насилия или с угрозой его применения, а также совершение лицом с использованием своего служебного положения.

Ответственность предусматривается за умышленное незаконное проникновение в жилище, в котором владелец может и не находиться (быть в командировке, на лечении), совершенное против воли проживающего в нем лица. Если же кто-то оказался в чужом жилище по ошибке или недоразумению, ответственность исключается.

За нарушение неприкосновенности жилища отвечают как должностные лица, так и частные (например, соседи), достигшие 16 лет. Не является преступлением действие, хотя и подпадающее под признаки ст. 139 Уголовного кодекса РФ, но совершенное в состоянии крайней необходимости, т.е.

для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости.

Например, пожарники могут нарушать неприкосновенность жилого помещения для тушения огня.

Источник: https://www.altairegion22.ru/gov/administration/stuct/justice_of_the_peace/besplatnaya-yuridicheskaya-pomosch/Pravovoe-prosveshchenie/Pravo-na-neprikosnovennost-zhilishcha.php

Россинский С.Б., КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО НА НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ ЖИЛИЩА В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ: ПРАВОВАЯ ДОГМА ИЛИ ДЕЙСТВЕННАЯ ГАРАНТИЯ?

Как сохранить неприкосновенность жилища?

Россинский С.Б., доцент кафедры уголовно-процессуального права МГЮА им. О.Е. Кутафина, кандидат юридических наук, доцент

Одним из наиболее приоритетных направлений развития российской уголовно-процессуальной науки в современных условиях является изучение и совершенствование механизмов обеспечения конституционных прав личности при производстве по уголовному делу.

В частности достаточно пристальное внимание исследователей уделяется проблемам, связанным с правом на неприкосновенность жилища.

Причем наибольшую актуальность в этом научном сегменте имеет сравнительно молодой и, следовательно, еще не в достаточной степени разработанный механизм судебного контроля за проводимыми в жилище следственными действиями.

Но, не смотря на повышенный интерес специалистов к данной проблематике, процессуальные положения, обеспечивающие надлежащую защиту конституционного права на неприкосновенность жилища, еще далеки от своего совершенства и побуждают к острой научной полемике. Так некоторые авторы (например, М.К.

Свиридов[1] и В.В. Кальницкий[2]) вообще являются противниками судебного контроля как гарантии законности производства следственных действий. Другие специалисты (в частности А.П. Гуськова[3], Н.Г. Муратова[4], Л.М. Володина[5], В.А. Семенцов[6], А.П. Фоков[7] и др.

), наоборот, считают судебный контроль весьма важным процессуальным условием обеспечения прав личности при производстве следственных действий. Третьи (например, Г.П. Химичева[8] и В.М.

Быков[9]), не отвергая разумность и целесообразность судебного контроля действий в целом, обращают внимание на и его весьма ощутимые недостатки.

При этом последняя и достаточно умеренная научная позиция, на наш взгляд, представляется наиболее разумной и рациональной. Очевидно, что в современных условиях невозможно полностью отвергнуть механизмы судебного контроля за производством следственных действий, в том числе и посягающих на неприкосновенность жилища.

Тем более, что они обусловлены основополагающими международно-правовыми актами, и нормами Конституции РФ. Однако существующий в настоящее время порядок реализации принципа неприкосновенности жилища нельзя считать абсолютно совершенным и безукоризненным. Он сопровождается множеством неразрешенных проблем.

В противном случае просто не было бы оснований для таких жарких научных дискуссий.

Таким образом, в настоящее время представляется целесообразным продолжать научные исследования, направленные на дальнейшее изучение и совершенствование судебного контроля как непременного условия реализации принципа неприкосновенности жилища в досудебном производстве.

Однако при этом, мы также считаем, что простое продолжение подобных исследований представляет собой экстенсивный путь. Он радикально не изменит ситуацию до тех пор, пока на концептуальном уровне не будет разрешено, чем же все-таки является право на неприкосновенность жилища: процессуальной догмой или действенной гарантией?

Полагаем, что этот вопрос как раз и является своего рода камнем преткновения в приведенной выше научной дискуссии.

И действительно: если относится к принципу неприкосновенности жилища (в частности к механизмам судебного контроля) догматично, воспринимать его предписания как неоспоримую истину и стремиться, как можно более ограничить процессуальную самостоятельность органов расследования в этой части, то приведенная выше критика со стороны противников судебного контроля будет весьма разумной.

Между тем анализ специальной литературы показывает, что многие авторы, занимающиеся данной проблематикой, придерживаются именно указной догматичной позиции. А некоторые исследователи еще более абсолютизируют догму о неприкосновенности жилища и предлагают использовать ее предписания в еще более широком спектре правоотношений.

Такая позиция, в частности, прослеживается в диссертационном исследовании В.А. Яблокова, который считает необходимым распространить конституционные гарантии неприкосновенности помимо жилища также на служебное помещение, транспорт (личный и служебный), иные помещения, которыми гражданин постоянно пользуется (гараж, склад, баня т.д.

), как это сделано в большинстве цивилизованных государств[10]. В свою очередь А.А. Акимчев пишет о необходимости получения судебного решения для проведения следственного действия в жилище независимо от согласия проживающих там лиц. Исключения, по его мнению, могут составлять только случаи, не терпящие отлагательства[11]. А Р.А. Зинец и Х.П.

Шептунова в своих диссертациях указывают на необходимость получения судебного решения на производство любых следственных действий в жилище (например, допросов и т.п.)[12].

Думается, что главной причиной тому является догматичный подход самого законодателя к пониманию неприкосновенности жилища.

В частности это выражается в установленном в УПК РФ приоритете предварительного судебного контроля над последующим, который может использоваться лишь в исключительных случаях и при обстоятельствах, не терпящих отлагательства (ч. 5 ст. 165 УПК РФ).

Подобный приоритет предварительного судебного контроля в части обеспечения неприкосновенности жилища, безусловно связан с догматичным желанием законодателя продемонстрировать демократические начала уголовного судопроизводства и обеспечить преемственность по отношению к соответствующим международным стандартам и Конституции РФ.

Но, вместе с тем, анализ основополагающих международно-правовых документов, а также Конституции РФ позволяет убедиться в отсутствии каких-либо прямых предписаний относительно необходимости предварительного судебного контроля в случае ограничения права на неприкосновенность жилища[13]. Кстати, близкая позиция прослеживается и в практике Европейского суда по правам человека[14].

Таким образом, представляется, что «процессуальный маятник» в этой части, качнулся слишком сильно. Как справедливо указывает В.М. Быков, авторы УПК РФ в своем усердии явно перестарались[15].

В погоне за правовой догмой о неприкосновенности жилища, законодатель создал механизм судебного контроля, предполагающий обязанность получения предварительного судебного решения в любом случае производства в жилище осмотра без согласия проживающих лиц, обыска или выемки за исключением лишь случаев, не терпящих отлагательства.

И действительно: на первый взгляд данная идея является безупречной… Но, как совершенно правильно подметила И.В.

Чепурная, неприкосновенность жилища нельзя абсолютизировать: во всех странах этот принцип сопровождается ограничительными оговорками.

А в отдельных случаях, предусмотренных уголовно-процессуальных законодательством, допускается вторжение в жилище без согласия проживающих в нем лиц[16].

Поэтому догматичное понимание принципа неприкосновенности жилища не выдерживает никакой критики при его рассмотрении в системном единстве с другими положениями уголовно-процессуального права, и в особенности с учетом анализа следственной практики. Имея перед собой догматичную цель, этот механизм оказывается не лишенным целого ряда существенных недостатков уже собственно процессуального характера.

 Один из таких недостатков заключается в том, что посредством предварительного судебного контроля на практике создаются дополнительные правовые преграды для быстрого и эффективного производства на первоначальном этапе расследования.

Это обстоятельство с одной стороны приводит к слабой доказательственной базе по уголовным делам[17], а с другой – порождает тенденцию к злоупотреблению правом на осуществление безотлагательных следственных действий в порядке ч. 5 ст. 165 УПК РФ.

При этом очевидно, что наиболее активными субъектами такого злоупотребления являются именно те непрофессиональные и безответственные сотрудники органов предварительного расследования, от действий которых и должен в первую очередь защищать механизм судебного контроля.

Иными словами, право на неприкосновенность жилища в уголовно-процессуальной практике зачастую страдает именно из-за того, что, по мнению законодателя, является существенной гарантией его защиты – из-за механизма предварительного судебного контроля[18].

Существующий в настоящее время механизм судебного контроля имеет и еще один весьма существенный недостаток – отсутствие состязательности. И действительно: о какой состязательности может идти речь при необходимости сохранения в тайне подобного судебного решения вплоть до его исполнения.

Иными словами установленный законом порядок получения предварительного судебного решения на производство следственного действия в жилище, в частности взаимоотношений суда с другими участниками уголовного судопроизводства, не укладывается в общепринятые и известные формы судебной деятельности.

Он скорее напоминает некую административную процедуру и мало чем отличается от существовавшего ранее (по УПК РСФСР) прокурорского порядка санкционирования обыска. Разница по существу заключается, лишь в том, что роль прокурора теперь выполняет другое должностное лицо – судья.

А решение по-прежнему принимается исключительно на основании представленных стороной обвинения письменных материалов.

Таким образом, думается, что процедура предварительного судебного контроля за законностью производства следственных действий в большинстве случаев просто теряет всякий смысл.

Кстати на данный факт указывают и различные статистические данные, согласно которым суды удовлетворяют ходатайства органов предварительного расследования о проведении следственных действий в жилище практически в 100% случаев.

А редкие отказы обусловлены исключительно формальными основаниями (например, несоблюдением срока представления в суд материалов и т.д.). Проведенный нами собственный опрос студентов вечернего и заочного отделения Института правоведения МГЮА им. О.Е. Кутафина, работающих в судах г.

Москвы и ряда регионов ЦФО показал примерно те же результаты. Причем в некоторых районных судах Владимирской, Тульской и Ярославской областей этот показатель вообще достигает абсолютного уровня в 100%[19].

В сложившейся ситуации просто невозможно не согласиться с В.М. Быковым, полагающим, что посредством предварительного судебного контроля лишь создаются искусственные правовые преграды для своевременного производства следователем рассматриваемых следственных действий[20].

Таким образом, резюмируя все вышесказанное, мы приходим к выводу, что основной способ обеспечения правовой догмы о неприкосновенности жилища – предварительный судебный контроль – представляет собой весьма слабую, малоэффективную и достаточно сомнительную процессуальную гарантию. Более того, его использование оказывает скорее негативное влияние на современную правоприменительную практику.

А вместе с тем, как отмечают многие исследователи, актуальнейшей задачей современных ученых является разработка такой модели судебного контроля за предварительным расследованием, которая помимо всего прочего станет реальной преградой на пути нарушения прав личности и злоупотреблений со стороны органов государства[21].

Иными словами существующая правовая догма должна быть заменена действенной процессуальной гарантией, возможно, не такой идеальной и безупречной, но, тем не менее, оказывающей ощутимую пользу реализации конституционного права на неприкосновенность жилища.

Причем, на наш взгляд выход из сложившейся ситуации может быть только один: судебный контроль за процессуальными действиями, проводимыми в жилище, всегда должен носить исключительно последующий характер.

Подобный механизм с одной стороны не будет оказывать негативное влияние на быстроту, внезапность и, следовательно, эффективность проведения осмотра, обыска или выемки. С другой стороны последующий контроль позволит обеспечить состязательность как необходимое условие реализации судебной власти.

В такой ситуации уже не будет необходимости сохранять в тайне следственное действие, что позволит обеспечить присутствие обеих сторон. Следовательно, суд сможет более полно и объективно рассмотреть ситуацию.

Более того, мы считаем, что механизм последующего судебного контроля будет служить гарантией не только законности, но и обоснованности проведенных осмотра, обыска или выемки.

Он позволит уже по факту сопоставить изложенные в постановлении следователя или дознавателя основания с реальной картиной следственного действия (с протоколом, с объяснениями заинтересованных лиц и т.д.).

 

»

Источник: https://www.iuaj.net/node/245

Юр-решение
Добавить комментарий