Что делать, если маме не дали документы о рождении и смерти ребенка в роддоме?

Нужно ли давать матери проститься с новорожденным ребенком, если он умер? Мнение психолога

Что делать, если маме не дали документы о рождении и смерти ребенка в роддоме?

Самая страшная боль, с которой может столкнуться человек, – это смерть собственного ребенка. Не важно, в каком возрасте умер ребенок, даже если это еще не рожденный плод или только родившийся малыш.

Для матери это огромная боль. Родственники женщины, пытаясь “помочь” ей справиться с этим горем, часто травмируют ее психологически.

Например, не дают ей увидеть малыша в последний раз, проститься с ним и поцеловать перед захоронением.

Редакция Kaktus.media поговорила об этом с двумя мамами, потерявшими дочек через несколько дней после рождения, с акушером-гинекологом, психологом и теологом.

Истории матерей, потерявших дочерей после родов

Айсулуу (имя изменено. – Прим. Kaktus.media):

– У меня родилась двойня: сын и дочь. Дочка родилась слабой и умерла. Я сидела в коридоре, когда врач пытался спасти ее. Видела, как она перестала дышать, как она посинела, как врач констатировал время смерти. Но мне не дали к ней прикоснуться.

Причем не врачи, а мама. Она приехала и меня успокаивала, но не дала хотя бы поцеловать дочку на прощание. Мне сказали, что нельзя горевать по ребенку – это неправильно и прикасаться к нему тоже нельзя, потому что это принесет вред сыну.

Сказали радоваться, что хоть сын жив.

Из морга дочку забирала семья мужа, они прочли молитву и похоронили ее по мусульманским обычаям. До сих пор не могу избавиться от мысли, что хотела бы хоть раз прижать ее к сердцу. Может, не так горько было бы.

Гульнура (имя изменено. – Прим. Kaktus.media):

– Моя дочка умерла после рождения. Пока я отходила от родов и стресса из-за ее смерти, тело уже передали мужу. Он с родственниками похоронил ее, когда я еще была в роддоме. Когда она только родилась, весь медперсонал восклицал, какая она красивая.

Поэтому я до сих пор не могу избавиться от мысли, что, возможно, ее удочерили, а нам отдали тело другой девочки. Я не раз спрашивала у родных, кто ее видел, как она выглядела, сопоставляла описываемый ими образ с лицом дочки, какой я ее запомнила.

Ни врачи, ни родные не подумали дать мне с ней проститься. Если бы я ее увидела мертвой собственными глазами, мне бы было легче поверить в ее смерть.

Что думают врачи роддомов?

Акушер-гинеколог одного из столичных родильных домов сообщила Kaktus.

media, что со стороны врачей нет принципиального запрета для прощания роженицы с ребенком: “Если это антенатальная гибель плода, то есть смерть плода наступила во время беременности, врачи сразу отправляют тело на вскрытие в морфокорпус для уточнения причины смерти. Оттуда родственники забирают тело для дальнейшего захоронения”.

По словам акушера-гинеколога, иногда смерть у детей наступает в интранатальный период (жизнь плода от начала родов до рождения. – Прим. Kaktus.media).

В этом случае мама видит, что ребенок не закричал после рождения, и весь процесс спасения ребенка происходит у нее на глазах. Бывает, ребенок умирает в неонатальный период (жизнь ребенка от рождения до 28-го дня жизни. – Прим. Kaktus.media).

В таких случаях в момент смерти новорожденного мамы рядом может не оказаться, например, если ребенок находился в палате интенсивной терапии.

Но врачи не могут запретить матери увидеть ребенка после смерти. Как правило, женщина сама в этот момент не в состоянии прощаться с ребенком. Она еще не пришла в себя после родов и убита горем.

Во всех случаях врачи рекомендуют пройти медицинскую экспертизу. Однако немногие соглашаются. Обычно пишут заявление, забирают тело ребенка для захоронения, и уже сами родственники решают, дать проститься матери с ребенком или нет.

Карлыгаш Акимкулова, психотерапевт психоаналитического направления

– Женщина, потерявшая ребенка, испытывает горе. Причем в равной мере, будь это неродившийся плод, новорожденный или младенец постарше. Посторонний человек может подумать: ну что тут страшного? Это лишь неудавшаяся беременность, неудача. “Жизнь продолжается. Ты родишь еще ребенка!” – успокаивают родные бедную женщину.

Но дело в том, что плод и мама ощущают себя одним целым. Когда плод умирает, умирает вместе с ним часть матери. Беременная женщина или только родившая женщина – беспомощна и уязвима. Она как будто заново рождается вместе с ним – плодом, младенцем. У них одна психика на двоих.

Если бы ребенок был повзрослее, то он бы ощущался как отдельная от мамы личность и ее горе было бы понятно окружающим.

https://www.youtube.com/watch?v=RIjhB480Zn4

А когда горюет женщина по не успевшему родиться плоду или младенцу, то ее горе переносится труднее, так как она горюет о себе, о своей части. Очень важно окружающим это понимать.

Каждое горе нужно прогоревать столько, сколько потребуется. Может, месяц, может, два, или год, или еще больше.

Существует стадийность горевания:

  • Первая стадия – отрицание: “Нет, этого не может быть… Он не умер. Его у меня украли, подменили и прочее”.
  • Вторая стадия – злость. Злость на врачей, родственников, супруга, на себя и так далее.
  • Третья стадия – когда женщина старается себя успокоить различными установками. “Мне нужно срочно родить еще одного ребенка. Мне нужно искупить вину перед умершим ребенком. Если я буду читать пятикратный намаз, то Аллах искупит мою вину” и прочие условия самому себе с целью объяснить для себя смысл произошедшего. 
  • Четвертая стадия – депрессия. Она сопровождается апатией, нежеланием заниматься делами, избеганием общения, внезапными слезами, стремлением к одиночеству, пониженным настроением.
  • Пятая стадия – принятие потери. Женщина смиряется с потерей, осознает ее, строит планы, занимается любимым делом, прощается с потерянным младенцем.

Задача родственников – понимать горе, дать прожить все стадии горевания. Дать возможность побыть наедине, поплакать, выразить словами понимание, по возможности дать попрощаться с младенцем.

Если не получается попрощаться физически, то хотя бы дать ей возможность проститься психологически – это разговоры, молитвы. Дать время отойти, оправиться от горя, не утешать тем, что будут другие дети. Будущие дети не должны быть замещающими детьми. Не должны переносить на себе несбывшиеся надежды и горе от потерянного ребенка.

Если есть возможность и женщина просит показать умершего малыша, чтобы убедиться в его гибели, проститься с ним, то не стоит отказывать ей в этом.

Женщина сама знает, что ей нужно. Это поможет ей не пребывать в иллюзиях, побыстрее справиться с болью и горем. Если женщина не справилась один раз с потерей, то это может повториться со следующей беременностью или накапливаться в психике в виде “законсервированного” горя.

Бактияр Токтогазы уулу, сотрудник отдела фатвы ДУМК

– В исламе следует уважительно относиться ко всем людям, независимо от возраста. Если ребенок умер в утробе матери, его хоронят без чтения жаназа намаза (погребальная молитва в исламе. – Прим. Kaktus.media), а если он умер после рождения, то его хоронят согласно правилам.

Конечно, мать имеет полное право на прощание с ребенком. Смерть ребенка и так большое испытание для матери, не нужно лишать ее возможности проститься с ним и поцеловать в последний раз.

Источник: https://kaktus.media/doc/381118_moia_dochka_ymerla_v_roddome_mne_ne_dali_s_ney_prostitsia._istorii_mam_poteriavshih_detey.html

Как получить бесплатный набор вещей для новорожденного

Что делать, если маме не дали документы о рождении и смерти ребенка в роддоме?

Получить подарочный комплект детских принадлежностей при выписке из роддома могут родители (усыновители или опекуны) новорожденного при условии, что хотя бы один из них имеет место жительства в Москве либо рождение ребенка, начиная с 13 ноября 2018 года, зарегистрировано в Москве, независимо от места жительства родителей (постановление Правительства Москвы от 13 ноября 2018 года № 1366-ПП). Если одновременно родились двое, трое или больше детей, наборы выдаются на каждого ребенка. Их можно получить:

  • в день выписки матери и ребенка из роддома;
  • в день выписки матери без ребенка, который продолжает лечение и (или) наблюдение в роддоме либо переведен в другую медицинскую организацию;
  • в день выписки ребенка из роддома без матери;
  • в течение 2 месяцев после рождения ребенка в отделе социальной защиты населения по месту жительства или пребывания в Москве одного из родителей.

Если получать «приданое» в роддоме будет отец ребенка, имеющий место жительства в Москве, ему понадобятся:

  • документ, удостоверяющий личность;
  • документ, подтверждающий место жительства в городе Москве (в случае отсутствия в документе, удостоверяющем личность, этих сведений);
  • свидетельство о браке с матерью новорожденного ребенка.

Если рождение ребенка зарегистрировано в Москве, а родители имеют место жительства в другом регионе, для получения подарочного комплекта в роддоме одному из родителей понадобятся:

  • документ, удостоверяющий личность;
  • свидетельство о рождении ребенка, в котором он указан родителем ребенка.

Получение подарочного комплекта заверяется подписью родителя.

В набор детских вещей, который получают родители в московских роддомах, входят детское белье, одежда, аксессуары для кормления, пеленания и купания, пустышки, погремушки, салфетки, мази, присыпки. Всего в подарочном наборе 44 предмета.

В некоторых случаях за комплектом детских вещей можно обратиться и в отдел социальной защиты населения по месту жительства или пребывания в Москве одного из родителей (единственного родителя) ребенка, но только в срок не позднее 2 месяцев со дня рождения ребенка.

https://www.youtube.com/watch?v=FOnujeIGthw

Чтобы получить комплект детских вещей, в отдел социальной защиты населения нужно представить:

  • заявление;
  • документы, удостоверяющие личность родителей (единственного родителя), усыновителей (единственного усыновителя), опекуна;
  • документ, содержащий сведения о месте жительства родителей (единственного родителя), усыновителей (единственного усыновителя), опекуна, если в документах, удостоверяющих личность, отсутствуют сведения об их месте жительства;
  • документ, содержащий сведения о месте пребывания в городе Москве одного из родителей (единственного родителя), если за получением подарочного комплекта детских принадлежностей обращаются родители, не имеющие места жительства в Москве;
  • свидетельство о рождении ребенка;
  • справка из роддома о неполучении подарочного комплекта (если ребенок родился в роддоме города Москвы);
  • документ, подтверждающий факт рождения и регистрации ребенка, выданный в установленном порядке (в случае рождения ребенка на территории иностранного государства);
  • свидетельство об установлении отцовства, представляемое родителем при установлении отцовства;
  • свидетельство о смерти матери и документ, содержащий сведения об имевшемся у нее месте жительства в городе Москве (в случае обращения отца, установившего отцовство и не имеющего место жительства в городе Москве);
  • свидетельство о заключении брака (для лиц, состоящих в зарегистрированном браке);
  • решение суда об усыновлении (удочерении) ребенка (детей), вступившее в законную силу (копия, заверенная в установленном порядке), и его копия либо свидетельство об усыновлении (удочерении) (в случае обращения усыновителя);
  • решение (выписка из решения) об установлении над ребенком опеки.

Если документы подает представитель родителей (родителя), он также должен предъявить копию документа, удостоверяющего его личность (с предъявлением подлинника) и копию документа, подтверждающего его полномочия (с предъявлением подлинника).

Такая возможность не предусмотрена.

Московские семьи имеют право на ряд денежных выплат, различные льготы и социальную поддержку. Узнать подробнее о том, как их получить, можно в нашей подборке инструкций «Все для семей с детьми». А если вы хотите узнать, как зарегистрировать рождение ребенка, оформить материнский капитал и получать продукты на молочной кухне, читайте подборку «Рождение ребенка».

Расскажите друзьям

Источник: https://www.mos.ru/otvet-semya-i-deti/kak-poluchit-besplatnyy-nabor-veschey-dlya-novorozhdennogo/

История женщины, которая не может найти тело умершего ребенка

Что делать, если маме не дали документы о рождении и смерти ребенка в роддоме?

В редакцию Кaktus.media обратилась Малика (имя изменено). По словам женщины, в родильном доме у нее умер ребенок при странных обстоятельствах. А сейчас она даже не знает, где тело ее малыша.

Рассказ публикуется в сокращении.

Появление ребенка на свет

– 1 июля 2018 года я приехала на работу и у меня заболел живот. Как и все беременные женщины-паникерши, я вызвала скорую. У меня была 33-я неделя. Беременность протекала хорошо, все показатели и анализы были в норме: в моче белка не было, сахара в крови тоже.

Врач направил меня в роддом. Мы поехали сначала во 2-й роддом, но там они готовились к ремонту, и в итоге я попала в 6-й роддом.

Мне сделали УЗИ, там сказали, что все хорошо, после чего отправили обратно в приемное отделение, врач сказал, что мне нужно срочно проводить операцию кесарево сечение.

Я попросила его сходить со мной снова на УЗИ, потому что там меня заверили, что все хорошо. Но медик отказался. Тогда у меня началась паника, и я расплакалась. И начала отказываться от кесарева сечения.

Когда меня начали оформлять, то я сразу сказала, что в браке я не состою.

Отметила, что на учете стояла в ЦСМ №18. Меня положили в роддом, но я продолжала отказываться от кесарева.

https://www.youtube.com/watch?v=lKDmFzvj2wE

Потом пришел Искендер (биологический отец ребенка, имя изменено) и заставил меня подписать бумаги о проведении кесарева сечения. У нас с ним были такие отношения… Когда он узнал, что я беременна, то сказал, что не хочет этого ребенка. И вообще подверг сомнению, что это его ребенок.

Мне провели операцию под эпидуральной анестезией. Родился мальчик. Он заплакал сразу. И такой хорошенький был. Потом меня отвезли в реанимацию. Мне было всю ночь плохо, болело сердце так, что аж отнималась левая рука. Я всю ночь не могла уснуть. Мне кололи обезболивающее. Утром перевели в палату отделения.

Первые сутки после родов

Я пошла посмотреть на сына. Мне сказали поменять ему подгузник. Он был таким маленьким, что было аж страшно, и я попросила показать, как это сделать. Потом поменяла. Затем мне сказали принести молозиво. Еще я сходила на УЗИ, где специалист удивилась, что меня “кесарили”.

Примерно в 6 вечера принесла молозиво. До этого я навещала сына: он плакал, писал в подгузник, все с ним было хорошо. Меня насторожило, что бирка была у него не на руке, а лежала рядом. Но меня заверили, что поменять детей никак не могут.

Медсестра покормила ребенка молозивом. Я сходила на обработку шва, пришла в палату.

Часов в 10 вечера ко мне пришла медсестра и сказала, что ребенку плохо, попросила купить лекарство “дофамин-ферейн” (раствор для инъекций), потому что у них этого медикамента нет.

Так как делать кесарево меня заставил Искендер, то я позвонила ему и попросила купить лекарство, я не в состоянии была ездить и искать препарат.

Моя палата была третьей от реанимации, где лежал мой малыш. Я зашла, там они какие-то манипуляции проводили с моим ребенком. Потом врач почему-то позвала и Искендера, хотя я его не представляла вообще, тем более как отца ребенка.

После вышла врач, села на стол, закинув ногу на ногу стала “допрашивать”, состояла ли я на учете или нет, как протекала беременность, была ли угроза выкидыша. Зачем это спрашивать? Она должна была находиться в это время с ребенком.

Она меня допрашивала, затем Искендер не выдержал и сказал: “Пусть она уже идет в палату”. Время было 23:10 примерно.

Я ушла в палату и не могла заснуть: сердце было не на месте. Я ходила в реанимацию новорожденных, и мне говорят, что врача нет, но она подойдет ко мне. Последний раз я заходила в 6:00-6:30. Мне снова сказали, что врач занята. Меня начинает клонить ко сну, потому что я не спала почти двое суток. Где-то в 11-м часу утра мне сказали срочно идти, потому что вызывает врач.

Сообщение о смерти ребенка

Я прихожу, мне сообщают, что ребенок умер, и врач уходит.

Я зашла в палату, села на кровать, потом снова пошла в реанимацию и со слезами попросила у какой-то женщины, там работавшей, позвать врача, но та сказала, что врачу не до меня. Когда и почему умер мой ребенок, мне не сказали.

А потом – уже намного позже – выяснилось, что это случилось давно. И медики заявили, что они мне не говорили об этом, потому что якобы меня жалели: вдруг у меня шов разойдется и начнется кровотечение. Помимо прочего, Искендер запретил им мне сообщать о смерти ребенка и просил подождать до утра. А лекарство в 22 часа ночи меня отправлять купить – можно было?

Почему мне не сказали сразу, когда ребенок умер? Почему не назвали причину смерти? Я – единственный законный представитель ребенка.

Минут 15-20 я пробыла со своим умершим малышом. Потом меня оттуда попросили уйти. Я пошла в палату собирать вещи. Тело ребенка отправили в морг.

Из-за того что я думала, будто малыш умер 3 июля, у него надгробная табличка датирована этим числом. А оказалось, что смерть произошла в 22:50, когда я была в реанимации, а врач в кабинете с Искендером.

То есть 13 (!) часов мне не говорили, что моего мальчика уже нет на свете. На вопрос, почему решение говорить мне или нет принимал Искендер, сказали, что он же биологический отец.

А есть этому доказательства? Может, они ДНК-экспертизу провели? Я им не говорила, кто отец моего малыша. Так как я была не в курсе, что Искендер приходил в больницу и оплачивал за мои роды (кесарево сечение, медикаменты ребенку и мне и т. д.

– с его слов), потому что в палату ко мне он не заходил.

Похороны ребенка

Из морга тело сына забрала не я, а Искендер Так как ему в роддоме выдали посмертный эпикриз. Несмотря на то что у него нет никаких документов, подтверждающих его отцовство, ему выдают документы для получения моего ребенка из морга.

Может, причина в том, что Искендер является действующим сотрудником МВД КР? То есть по сути тело отдали третьему лицу. Он написал, что он якобы отец, но при этом указал, что забирает родственника. Мы с Искендером в браке не состоим. Между тем он написал заявление, что проводить вскрытие не нужно.

Почему-то он мне не сказал, что нужно писать такое заявление, и сделал это за меня.

3 июля 2018 года моего малыша похоронили, но на самом захоронении меня не было (мусульманские обычаи запрещают это делать). И я не видела могилку. Но там стояла оградка, надпись которую я потом убрала, чтобы исправить дату смерти, но эта оградка осталась.

https://www.youtube.com/watch?v=_op_akiBxDY

На кладбище я ездила со своими знакомыми: одна ездила к своим родителям, другой к бабушке, и я не могла найти могилку и все время звонила Искендеру. Он говорил: “Если там оградка стоит и надпись, значит она и есть. Мне некогда приезжать”.

Затем тело ребенка эксгумировали. Результаты экспертизы показали, что это чужой ребенок: мой малыш при рождении весил 2 200, а эксгумированный – более 3 килограммов. То есть Искендер указал мне не на ту могилку, установил оградку не там, где нужно было.

А потом сказал, что не ту могилу вскрыли. Потом на два холмика указал и заявил: “Или эта, или эта. Точно не помню”.

После того как следователь и судмедэксперты уехали, Искендер вырвал ограду и переставил на тот холмик, где показал, якобы сотрудники кладбища перепутали.

В итоге я даже не знаю, где похоронен мой мальчик и от чего он умер. Я все это время ходила на чужую могилку.

Следствие по поводу смерти ребенка

Еще такой момент: 16 июля 2018 года я писала в прокуратуру по поводу действий следствия. Однако никакого результата не добилась. Я была вынуждена обратиться в Совет безопасности, те направили поручение в Генпрокуратуру.

Источник: https://kaktus.media/doc/387567_mat_ymershego_v_roddome_rebenka:_ia_ne_mogy_nayti_telo_moego_malysha.html

«Горожанин». Очень странная история: один ребенок вместо двух

Что делать, если маме не дали документы о рождении и смерти ребенка в роддоме?

23.12.2018, 10:00Жительница Таромского обратилась в газету «Горожанин» и телепрограмму «Жди меня», чтобы найти оставшегося в роддоме сына.

Наталья Овчаренко рассказала нам свою невероятную историю 40-летней давности о том, как в 1979 году в Первом роддоме тогдашнего Днепропетровска ее новорожденного сына не оказалось ни в мертвых, ни в живых

«От Крыма до Рима»: Жизнь маленького «Советского Союза» в ИталииМолодой маме Наталье врачи сказали, что ее мальчик умер, но справки о смерти не дали. С недавних пор Наталья возобновила поиски и сейчас активно отправляет запросы в разные инстанции.

«Мой ребенок был уворован ангелами в белых халатах», — так было написано в письме Овчаренко. Она допускает мысль, что ребенок был украден и продан.

Три вместо одного

— Больше всего боюсь, что ребенок всю жизнь считал себя «отказником», — переживает Наталья Овчаренко. — Ведь кого раньше усыновляли? Только отказников, которые не нужны были родителям. Но нам-то с мужем он был нужен.

Когда Наталья забеременела, ей было 20 лет. На протяжении всей беременности медики говорили, что у нее один крупный плод. На самом же деле у нее была тройня, которую почему-то не видел ни один врач. Наталья узнала о многоплодной беременности только непосредственно при родах.

— Схватки у меня начались преждевременно, на 33-й неделе. Меня повезли по месту жительства в гинекологическое отделение поликлиники №22 Таромского, так как везти в городской роддом было поздно. Там и родила всю тройню. Один ребенок был мертворожденным, — рассказывает Наталья.

Двое родились живыми — это были мальчики-близнецы. Один из них требовал перинатального ухода, поэтому Наталью с новорожденными детьми немедленно повезли в центральный роддом №1 на тогдашней улице Ленина.

— Мы ехали в роддом в двух каретах скорой помощи, — рассказывает Наталья. — Как сейчас помню, я приехала в 15:30, дети — в 16:00. Я не видела, как их заносили, но моя мама видела: оба мальчика были живые.

Женщину положили на три дня в палату. Второго, слабого ребенка положили в специальное отделение, Наталье видеться с ним не давали, и она постоянно переживала, все ли с ним в порядке.

При этом медсестры при каждом удобном случае говорили женщине, что слабенький младенец «точно не выживет». Но сказали, что если до 2 августа он оправится, то его вместе с братом и Натальей выпишут в 6-ю детскую больницу.


Был младенец — нет младенца

Пришло 2 августа 1979 года — как и обещали, маму с недоношенными детьми выписали для дальнейшего выхаживания в другую больницу. Но Наталье вручили лишь один сверток с ребенком и один паспорт новорожденного. О втором — никто ни слова. Документов на него тоже не было. В выписке из роддома значится: «Мать доставлена с одним живым ребенком».

— Я поняла для себя, что он умер, хоть и не было справки о смерти. Я была в шоке, мне нужно было бороться за жизнь оставшегося ребенка, — признается Наталья. — Из-за шокового состояния я не смогла начать поиски с самого начала.

История продолжилась через год, когда в 1980 году соседка Натальи родила девочку. Ей сказали, что ребенок умер вскоре после родов, так и не показав его.

Ситуация была похожа на ситуацию Овчаренко — справки о смерти младенца матери тоже не выдали, хотя в те времена существовала инструкция, утвержденная приказом Минздрава СССР №770 от 1973 года, в которой четко указывалось: если ребенок умер после родов, факт рождения и факт смерти должен быть зарегистрирован, о чем роженице выдается соответствующая справка. Но вместо справки соседке устно сообщили, что ее дочь была мертворожденной. Хотя сама женщина видела новорожденную живой и помнит, как врачи уносили ее в другую комнату.

Именно этот случай натолкнул Наталью на мысль, что в своей горестной истории она столкнулась с чем-то большим, чем просто халатность со стороны врачей, не выполнивших приказ Минздрава.

— У меня есть две версии, — говорит Наталья Овчаренко. — Либо ребенок действительно умер и его смерть почему-то скрывали и не оформили документом, либо же ему изменили фамилию и продали. Ему также могли изменить дату рождения, ведь он был рожден раньше положенного срока, на 33-й неделе.

«Ошибки» в документах

Подруга Натальи, которая работает медсестрой, посоветовала ей отправить запросы в городской департамент здравоохранения, в поликлинику Таромского (которая сегодня является медико-санитарным центром первичной помощи №12), в роддом №1, в загс и в областное управление юстиции. Исходя из полученных ответов, Овчаренко узнала «много нового» о своем ребенке и о беременности в целом.

Наталья запросила в роддоме №1 выписку из «Журнала поступивших рожениц и родильниц», который хранится на протяжении 50 лет. В роддоме, откуда пришел ответ на запрос Натальи, существует запись №3602 от 24.07.1979 года о госпитализации Натальи Владимировны Овчаренко.

Доставлена в больницу она была в 15:30 с диагнозом «домашние роды». Хотя здесь же, в документе, указано и другое — то, что роды были в поликлинике №22. Также из записи следует, что женщину привезли с одним живым ребенком весом в 1200 граммов.

О втором ребенке ни в одном документе вообще нет ни слова.

Чтоб опровергнуть факт «домашних родов», 27 июня этого года Наталья обратилась в администрацию медико-санитарного центра первичной помощи №12 в Таромском, где проходили роды. Получила в ответ документ, заверенный печатью департамента охраны здоровья населения, в котором подтверждаются роды в тогдашней поликлинике.

А в загсе есть запись о рождении ребенка, но написано, что он был рожден единственным и первым по счету. При этом указано, что роды происходили в роддоме №2.

Вы обратили внимание на то, что вся информация об этих родах категорически не совпадает ни с реальностью, ни с данными разных медучреждений? Такое чувство, будто заполняли документы не на Наталью Овчаренко и её детей, а на какого-то другого человека.

Более того, когда женщина подала запрос в главное территориальное управление юстиции Днепропетровской области по поводу регистрации смерти родившегося сына, то оказалось, что ни в каких архивах соответствующих документов нет. Хотя поднимали документы за достаточно большой период времени — с 24.07.1979 до 24.07.1982 года. Но записей ни о рождении, ни о смерти второго ребенка в архивах нет вообще.

Зато есть информация от «Днепропетровского патологоанатомического бюро», в которой утверждается, что в 1979 году мертвые дети из роддома на вскрытие сюда не поступали. К сожалению, эту информацию невозможно проверить по Журналу регистрации трупов судебно-медицинского морга за 1979 год: эти документы хранятся только 25 лет, и в 2005 году были уничтожены.

В гостях у главврача

В начале осени Наталья обратилась к директору профильного департамента мэрии Андрею Бабскому с просьбой организовать ей встречу с главврачом роддома №1 Еленой Щербаковой для ознакомления с общим детским журналом регистрации. Встреча произошла после 10 сентября, когда архивариус вышел из отпуска. Тогда Наталья, как ей думается, увидела то, что хотела увидеть.

— В роддом я приехала со свидетелями. Мы пришли в кабинет главврача, где она дала нам обещанный журнал. Фамилии, правда, от меня закрыли листом бумаги.

Согласно статье 14 Закона «О защите персональный данных» и статьям 39-40 «Об основах законодательства Украины об охране здоровья», я не могу видеть эту информацию, она конфиденциальная.

В журнале я нашла регистрацию рождения двух детей с похожим весом за 24 июля 1979 года: один — наверное, мой сын, а второй — его брат-близнец. Но я не смогла ничего сделать с этими найденными данными.

https://www.youtube.com/watch?v=_qBkTIBEAJU

Главврач Щербакова как-то странно прокомментировала эту ситуацию.

— Зачем это поднимать? Ребенок вырос с другими родителями. Я сейчас все расскажу, потом вы пойдете в чужую семью, а та в ответ подаст на меня в суд за разглашение медицинской тайны, — сказала она.

Но больше всего Наталью поразила другая фраза главврача.

— Вы никогда не докажете, что ваш второй ребенок был сюда доставлен.

После этой встречи Наталья Овчаренко написала заявление в прокуратуру Днепропетровской области. Прокуратура переправила её заявление для реагирования в областное ГУ Нацполиции.

Поиски будут продолжаться

Чтобы дать делу огласку, Наталья написала во всеукраинскую телепрограмму «Жди меня», в которой разыскиваются пропавшие родственники. Ей ответили, и в сентябре она приняла участие в съемках. Я пообщалась с ведущим программы Алексеем Бондаренко.

— Нужно понимать, что наша программа вмещает интервью только на одну-две минуты. Проблема Натальи — большая, нужно долго копать, на что у нас нет экранного времени.

Мы можем только рассказать о проблеме и надеяться, что эту программу увидит и проговорится какая-то воспитательница, няня или соседка. Мы понимаем, что приемные родители — вряд ли.

Но мы много раз находили пропавших членов семей. Может, этот раз не станет исключением, — сказал Алексей.

Выпуск программы «Жди меня» с Натальей Овчаренко вышел в понедельник 10 декабря. А «Горожанин» по мере сил будет помогать Наталье в её поисках.

Источник

  • Теги 
  • Семья, 
  • медицина, 
  • дети, 
  • Украина

«Украина: глобальный контекст»: Московский патриархат потерпит фиаско на Украине в 2020-м?

Источник: https://ukraina.ru/digest/20181223/1022106994.html

Если ребенок умер в родах — это не значит, что его не было

Что делать, если маме не дали документы о рождении и смерти ребенка в роддоме?

“Три дня я ходила с ним, мертвым, внутри, роды никак не начинались. Когда я очнулась после родов, все меня спрашивали, кто родился, какой рост, какой вес…” Истории и боль женщин – в рассказах флэшмоба, организованного фондом «Свет в руках» для родителей, столкнувшихся с перинатальной утратой.

Алия М., Москва

Я потеряла ребенка в 31 неделю беременности. Рожала его уже мертвым.

Беременность до 28 недель протекала хорошо, я пошла на плановое УЗИ, и обнаружилось, что у меня нарушение маточно-плацентарного кровотока, к ребенку не поступают питательные вещества, и он в два раза меньше, чем должен был быть. В 28 недель весит около 600 граммов вместо положенных полутора килограммов.

Меня срочно положили в больницу, в отделение патологии беременных, где в итоге я провела три недели. Ставили капельницы, кололи уколы, ребенок даже подрос на 200 грамм. Мы с врачами радовались. А потом очередное УЗИ показало, что у него уже умирает мозг.

Дальше была стимуляция. Три дня я проходила с ним, мертвым, потому что роды никак не начинались. Я так же продолжала ходить в столовую с беременными женщинами. Когда ко мне подходили, спрашивали, какой у меня срок, отвечала: «31 неделя». Никому не говорила, что случилось. Спасало состояние шока, в котором я тогда пребывала.

Я помню замечательную дежурную сестру. У меня в одну ночь очень сильно поднялось давление и болела голова. Я подошла к ней спросила, можно ли мне какую-то таблетку выпить. Она сказала: да, уже все можно.

А потом добавила: «Я всю ночь сижу, приходи ко мне в любое время, хочешь, просто поболтаем». Я к ней не пришла, но была благодарна за эти слова: она нашла те, которые были мне необходимы в данную минуту.

Через три дня я сама родила сына. Я была уверена, что вот такие роды, когда ты рожаешь уже не живого ребенка, — особенные, происходят в особенном месте, где будет только врач и я. Но муж сказал: «Я обязательно буду на твоих родах. Это же наш ребенок». С момента, как меня перевели в родовое отделения, он был рядом и поддерживал меня.

Когда начался активный период родов, я не думала о том, какой будет конец. Рожала без анестезии, потому что мне нельзя было ее делать по медицинским показаниям.

Когда роды закончились, нас оставили вдвоем с мужем на два часа. У меня была эйфория, видимо, гормоны все-таки накрыли. Я понимала, с одной стороны, что произошло, что у меня нет живого ребенка, а с другой стороны — я только что родила, стала мамой…

Боль от осознания утраты стала накатывать на второй день, я начала плакать.

В послеродовом все лежали с детьми, они все время кричали. Помню момент: я лежу ночью и — тишина, никто не плачет. И я понимаю, что хочу услышать этот звук, что я от него успокаиваюсь.

Пока я лежала в послеродовом отделении, муж узнал, как можно похоронить сына. Никто особо не объяснял, что делать. Казалось, этого никто и не знает. Можно хоронить? Нельзя хоронить? Мы сначала думали, что нам его не отдадут. В результате — его отдали, и нам удалось его похоронить. Это очень важно, и теперь мы часто ходим к нему.

Я видела, что врачи в больнице мне сочувствуют, но они не могли, не знали, как правильно поддержать. Я слышала: «Через полгода родишь еще. Через полгода уже можно». «Как хорошо, что нет рубца на матке». «Все равно если бы он родился, был бы глубоким инвалидом».

Нужные и важные слова говорили друзья. Моя подруга сказала: «Расскажи мне о нем». И для меня это было настолько правильно и нужно.

Еще мне помогали фразы: «Ты самая лучшая мама», «Я с тобой», «Ты можешь рассказать мне все, что хочешь, я готов слушать», «Можно, я тебя обниму?», «На кого он был похож?».

Слыша это, я понимала, что люди признают, что это мой ребенок, что он существовал, что он есть.

Первую неделю после выписки муж взял отгулы и был со мной круглосуточно. Приходили наши мамы и по очереди готовили нам еду, помогали с бытом, за что я им очень благодарна. Потому, что какие-то привычные вещи, которые мы делаем, не задумываясь, — покормить кота, постирать белье, приготовить обед – становятся в такие моменты совершенно невыносимыми.

В сильной депрессии я была год. Сначала пыталась справиться сама, без лекарств. Нашла новую работу, пыталась заняться спортом. У меня началась совершенно мне не свойственная активность. Я сейчас оглядываюсь и понимаю, это все тоже было следствием шока. Когда ребенку должно было исполниться полгода, мне стало совсем плохо, я пошла к психиатру, и она мне прописала таблетки.

Когда сыну исполнился год, мы устроили день рождения, позвали наших родителей, близких друзей. Испекли торт, поставили свечку, заказали шарики. Мне хотелось, чтобы это был не день скорби, а настоящий день рождения, праздник. И он получился.

Мы пустили шарики в небо, задули свечку, вспоминали, сказали тост, насколько этот ребенок изменил нашу жизнь. После этого мне стало легче. Конечно, я не могу сказать, что горе проходит: оно не проходит. Внутри всегда будет дыра, но ты начинаешь учиться жить с ней.

Учишься заново смеяться, радоваться.

Мы благодарны Соломону за то, сколько любви он нам принес, мы в себе открыли столько родительских чувств. Мне кажется, я очень сильно изменилась. Эта любовь, которую мы чувствуем к нему, она все время теперь с нами.

Если кто-то спрашивает, есть ли у нас ребенок, отвечаем, что да, есть. Если вопросы следуют дальше, сколько ему лет, мы уже говорим, что он умер.

Ну как иначе ответить? Разве можно сказать, что у нас нет детей, если он есть?

Когда с нами это случилось, фонда «Свет в руках» еще не было. Он появился только через год. Никакой информации, как пережить случившееся, на русском языке практически не было, всю информацию я брала на западных сайтах.

В том же инстаграме существует целый мир, где англоязычные мамы, потерявшие детей, создают себе отдельные аккаунты, пишут об этом. И очень все друг друга поддерживают. Целая сеть поддержки. У нас такого не было, я не знала, куда обратиться.

Я очень рада, что наконец-то это появилось в нашей стране.

«Мама не плачь, отпусти меня, пожалуйста»

Диана Фомина, Набережные Челны

https://www.youtube.com/watch?v=zW4fPRscD6Y

Через четыре месяца после свадьбы я узнала, что беременна. Все последующие пять месяцев чувствовала себя хорошо, с анализами все было в порядке. И вдруг резко на 19 неделе начались отеки, пошла на прием к акушеру-гинекологу в женскую консультацию, и оказалось, что за неделю я прибавила четыре килограмма.

«Вы, наверное, едите много макарон, налегаете на картошку. Идите домой, а если будете много есть, положу в стационар». Пришла на следующий прием, оказалось, что еще прибавила три килограмма.

На майские праздники меня приняла другая врач – прежняя была в отпуске. Она посмотрела, отпустила, ничего не сказала.

Но я все равно чувствовала, что что-то не то, хотя беременность первая, ничего не знаю толком, все успокаивают, что так бывает — у беременных отеки.

Вечером позвонила заведующая (это была пятница) и сказала, что, скорее всего, у меня гестоз и нужно приходить в понедельник к врачу.

Накануне приснился сон, как недавно умерший дедушка мужа уводит с собой маленького ребенка.

Утром пошла в поликлинику, давление стало подниматься — 130-140, проверили зрение и – сказали прийти завтра… Уже точно зная, что у меня серьезные проблемы, дождалась мужа, мы с ним пошли к заведующей, и только после этого на меня внимание обратили. Вызвали «Скорую», которая увезла меня в перинатальный центр. Там уже было совсем другое, внимательное отношение.

Там пытались сбить давление, как-то исправить ситуацию. А потом врачи сказали, что мое состояние тяжелое, резко повысился белок, и надо срочно проводить роды. Я еще думала, что его можно будет спасти, выходить после родов. Но мне дали понять, что это невозможно. У меня началась истерика, я отказалась от кесарева сечения: «Ищите, что со мной не так, но не трогайте ребенка».

В этот момент врачи вели разговоры с мамой и с мужем, чтобы они меня уговорили рожать. Давление было 220, и врачи говорили, что еще час, и либо я умру, либо — паралич или инсульт. Пришла заведующая и стала ругаться (сейчас понимаю, что она была права), говорила, что ребенка в любом случае не спасти, но если вместе с ним умру и я, то каково будет моим близким?

Мама и муж тоже уговаривали, говорили, как я им дорога.

Но я все равно отказывалась, поскольку думала о ребенке. Когда мне принесли на подпись бумагу с отказом от операции, у меня уже начала дергаться рука. Врачи сказали, что времени у меня совсем мало. Тогда я сдалась.

Сделали экстренное кесарево, родилась девочка 250 грамм, 23 сантиметра. Об этом мне сказали только наутро. Я в первое мгновение еще понадеялась, что она — жива. Нет! У нас осталась только бирка и фотография с УЗИ.

Когда утром очнулась – рядом лежали роженицы после кесарева, и они меня все спрашивали, кто у меня родился, какой рост, какой вес. Хорошо, врачи попались хорошие в перинатальном центре, они тут же подбегали к ним, просили не задавать мне вопросов. Подходили медсестры, успокаивали, подбадривали. Одна даже косичку мне сделала.

Но я плакала целыми днями.

А потом перевели из реанимации в общую палату, где со мной лежала девушка, у которой недоношенный ребенок был в тяжелом состоянии, не ясно, выживет — не выживет. Мы с ней обе говорили на одну тему, каждая со своим горем, каждая плакала.

Когда меня выписывали, надо было пройти через зал выписки, там стояли люди с воздушными шарами в руках, ждали, когда выдут те, у кого были благополучные роды. А я шла одна…

Два месяца на больничном плакала беспрерывно.

Очень поддерживали муж, родители.

Через два месяца предложили новую работу в бешеном темпе, что даже нельзя было подумать о чем-то, я ушла в нее с головой и, казалось, справилась. Но, как только темп спал, я опять начала погружаться в депрессию.

Особенно плохо было где-то через полгода, в день, когда ставили предварительную дату родов.

Справиться, на самом деле, помогли сны. На следующий день после операции мне приснился человек, похожий на Бога, во всем белом, который уводил за руку ребенка. Это была девочка, которая повернулась и сказала: «Отпусти меня мама, пожалуйста».

И позднее мне приснился сон, как будто дочка играет и говорит: «Мама не плачь, отпусти меня, пожалуйста, мне же хорошо». После этого сна я проснулась и поняла, что на самом дела Бог есть, и дала себе слово перестать рыдать, взять себя в руки.

Ушла с головой в обследование собственного здоровья, которое показало, что у меня все в порядке.

Важно, что муж смог похоронить дочку. Он ее похоронил в одной могилке с дедушкой. Я смогла туда приехать только через полгода: мне легче было понять, что она на Небе. Но сейчас я спокойно отношусь к тому, что тело ее там, и прихожу вместе с мужем.

Помогая другим…

Юлия Карасева, Люберцы

https://www.youtube.com/watch?v=QiCZ3qoZeyA

Моей дочке — 16 лет. Через несколько лет после ее рождения у меня был самопроизвольный выкидыш, потом – замершая беременность.

К такому грустному развитию событий я не то что бы была готова, но, поскольку уже была психологом, знала, как из этой ситуации выкарабкиваться

Я знала, насколько широко распространены перинатальные потери и насколько они замалчиваются в обществе. Я считаю это несправедливым, неправильным, потому что множество женщин оказываются потом в тяжелом состоянии, бывают и суициды, и развод, распад семей…

После замершей у меня случилась благополучная беременность, постоянно была угроза ее прерывания, но, с помощью врачей, удалось сохранить, и у меня родился сын.

После у меня был еще один выкидыш.

На самом деле справиться с этой болью, разобраться и отпустить мне помогала не только поддержка близких, в том числе – дочки, с которой мы и сейчас очень близки, но и то, что я стала помогать другим женщинам (безвозмездно) пережить случившееся.

Все беременности – это факт биографии женщины, даже если они закончились трагично. Важно только понять это, принять, возможно – проработать…

Благотворительный фонд «Свет в руках» оказывает психологическую и информационную поддержку всем, столкнувшимся со смертью ребенка до, во время и после родов. Кому-то важно просто услышать про опыт других, кому-то необходима психологическая помощь. Если вы столкнулись с этой бедой, обязательно обращайтесь за поддержкой.

Источник: https://www.pravmir.ru/esli-rebenok-umer-v-rodah-eto-ne-znachit-chto-ego-ne-byilo1/

Юр-решение
Добавить комментарий